Дэвид скомкал письмо и, не дочитав его до конца, выругался. Аромат розы показался ему ядом, окутывающим сознание. Разозлившись на пустоголовую дуру, он засунул скомканный листок бумаги в конверт и зашвырнул его в глубокий ящик стола, намереваясь при случае пресечь подобные выходки со стороны англичанки. Черт возьми! О чем она только думала, оставляя ему, как школьница, записки в документах? Если бы это письмо попало в руки губернатора... Страшно подумать, как бы воспользовался такой удачей старый лис, мечтающий побольнее укусить маркиза. Хейз могла знатно испачкать репутацию маркиза.
Взяв эмоции под контроль, Дэвид выбросил мрачные мысли из головы. Маркиз решил: если эта выскочка снова выкинет что-нибудь подобное, он без колебаний поставит её на место, а если потребуется, то и выгонит из форта вместе с её мягкотелым муженьком. Прошли те времена, когда Дэвид мог без последствий крутить романы. Он знал, что в ограниченном пространстве форта ничего не получится утаить, и потому не желал связывать себя порочными связями. Вздохнув, мужчина подумал об Элис... Жена была главной причиной его неприязни к Хейз. Будь на месте Элис другая, возможно, он иначе отнесся бы к письму от привлекательной женщины, мечтавшей поразвлечься втайне от мужа. Но жена прочно утвердилась в жизни и в спальне маркиза, и его влечение было направлено исключительно на неё одну. Любовь, которую он получил от желанной женщины, вытеснила из его сердца мимолетные связи. Взглянув на ящик стола, где хранилось письмо Марии, маркиз с брезгливостью подумал: «Интересно, как устроена женская натура? Опускаясь на самое дно порока, они тянут за собой и Библию, прикрывая ею свои грехи». До этого Дэвиду никогда не могло прийти в голову, что замужняя дама, тем более такая чопорная, как Мария Хейз, станет использовать Библию в таких постыдных делах. Покинув кабинет, маркиз погрузился в заботы форта и вскоре напрочь забыл о письме.
Через несколько дней Бичворт и его очаровательная супруга покинули форт Калькутты, направляясь в столицу. Там их чету ждала череда знакомств и светских приемов, на которых им предстояло хорошенько себя зарекомендовать. Занимаясь налаживанием связей и поставок товаров из других городов, Дэвид совершенно забыл о Марии, которая, несмотря на его безразличие, продолжала сгорать от страсти. Для Марии милорд стал центром её маленького мира, в котором он был главной святыней. Она вознесла его на пьедестал, теряя здравый смысл. Англичанка испытывала настоящие страдания, в то время как Дэвид даже не мог вспомнить цвет её глаз... Его жизнь была устроена, и в этой жизни правила француженка, сумевшая дотронуться до сердца маркиза.
Глава 74
Элис была потрясена оживлённостью и многолюдностью Дели. Никогда прежде она не видела такого скопления людей, заполнявших столицу, словно бурная горная река, несущая свои воды среди пыльных дорог. Привыкшая к элегантности Парижа, она дивилась своеобразной архитектуре незамысловатых песчаных домиков, которые очень плотно прилегали друг к другу. Из-за знойного и засушливого климата в городе почти не было цветущих деревьев. Резные дворцы с высокими заборами, украшенными острыми зубцами, показались Элис угрюмыми и мрачными. Позже на их пути всё чаще стали попадаться мечети, выкрашенные в ослепительно белый цвет, с изящной каменной резьбой. Они сильно выделялись на фоне других зданий. Смуглые лица индусов с интересом смотрели на экипаж английского аристократа, а дети пытались догнать лошадей, выпрашивая у офицеров монетки. Грязь и шум сливались с ароматом пряных специй, казалось, пропитавшим воздух Дели. За окнами экипажа разворачивалась чуждая для француженки жизнь.
— Это не Париж, — тихо сказала Элис, с опаской разглядывая местные достопримечательности.
Дэвид улыбнулся, заметив, как рука жены крепче сжала его запястье, когда они проезжали мимо исламских вельмож в чёрных одеждах и зелёных тюрбанах, украшенных драгоценными камнями.
— Ты скоро привыкнешь, — муж притянул испуганную девушку в свои объятия, и она взглянула на него.