— Он осман, они не признают ничьих законов! Никогда больше с ним не разговаривай! И зачем ты ему улыбалась? Они дикари, не знающие приличных манер! Он мог понять тебя неправильно!
— Ах, как я скучаю по Парижу, — с тоской проговорила Элис. — Там можно без опаски улыбаться людям.
Экипаж француженки уже давно скрылся из виду, а Джаррах так и не смог сдвинуться с места. Девушка очаровала его, и он с болью в сердце узнал кольцо на её пальце. То самое кольцо, которое он однажды подарил возлюбленной, умершей, не дождавшись его возвращения с войны. Их глаза были поразительно схожи, и Джарраху было сложно осознать происходящее.
— Всё в Твоих руках, Аллах, — хрипло проговорил мужчина, стоя на пыльной дороге Дели. — Иншааллах, мы встретились с этой девушкой во благо.
Следующим вечером Элис сидела в саду, когда ей принесли поднос с письмами. Дэвид вел непринужденную беседу с Генри, пока жена разбирала карточки с приглашениями. Внезапно в руках у нее оказался увесистый конверт, и у маркиза стало тяжело на сердце. Замолчав, он взглянул на Элис, и спазм сковал его сознание: в руках у жены сверкнул маленький нож для вскрытия писем. Ничего не подозревающая Элис уловила легкий аромат розы и осмотрелась по сторонам. Ей показалось, что где-то рядом распустился благоухающий цветок.
— Положи конверт, я сам его прочитаю!
Генри был поражен строгим голосом друга, но девушка будто бы этого не заметила и улыбнулась:
— Кажется, это письмо из фонда.
Элис протянула Дэвиду конверт от Хейз, и тот от досады сжал губы, учуяв аромат роз. Генри тотчас закашлял, и взгляд его потемнел.
— Неужели письмо надушено? — удивился офицер, и маркиз едва ли не застонал от досады. Ну почему Райт не способен удержать язык за зубами?!
— И ты тоже учуял аромат? — во взгляде Элис промелькнуло удивление. — Мне почудилось, будто где-то благоухает роза.
— Воняет роза, — поправил ее офицер, и они оба прыснули со смеху. Дэвид побледнел.
Стремительно поднявшись на ноги, мужчина вышел из сада, унося с собой проклятое письмо Марии Хейз.
— Куда это он? — удивился Генри. — Нам же принесли выпивку.
— Зачем она поливает письма духами? — не унималась Элис.
— Может быть, у них дома плесень? — предположил Генри, пожимая плечами. — Впрочем, неважно, чудаков не разгадать!
Друзья, обменявшись шутками, сменили тему. В то время Элис не могло прийти в голову, что Мария пишет ее супругу любовные записки. Дэвид воздал хвалу Господу за то, что вовремя сумел перехватить письмо. Войдя в библиотеку, мужчина разорвал конверт и грубо выругался. Вместе с отчетом лежало очередное признание от англичанки. Бичворт был верен Элис, но он понимал, как выглядела бы эта ситуация в глазах жены, и поспешил избавиться от послания. Взяв со столика вазу, мужчина поджег в ней письмо и превратил признания Марии в серый пепел.
Глава 76
В форте Калькутты отец Томас поднял руки к небу и, улыбаясь прихожанам, благодарил Господа за освящение нового каменного храма. Внутренняя отделка здания была еще не готова, но священник не видел в этом неудобств. С письменного разрешения маркиза он открыл двери Божьего дома для прихожан. Большие своды храма наполнились молитвенными песнями и просьбами людей, взывающих к святым о благополучии. Удача улыбалась англичанам, и все они надеялись на лучшие времена.
— Пусть Господь проявит милосердие и укроет от бед плащаницей своей благодетеля нашего, маркиза Бичворта, — прозвучал звонкий голос отца Томаса. Закрыв глаза, он искренне продолжил молитву: — И его семью! Пусть Господь одарит их милостью и подарит продолжение могущественного рода его...
— Аминь, — прошептала Юна, улыбаясь своим мыслям. В тот миг она представляла перед собой лицо подруги и мысленно желала ей всевозможных благ. Миновало уже больше шести месяцев с тех пор, как Элис уехала с мужем в Дели. Женщина скучала по подруге, хотя ей было не на что жаловаться: миледи позволила Юне остаться в своем доме и назначила ее главной на время своего отсутствия.
Миссис Синклер присматривала за слугами и вела хозяйство, отправляя чете раз в месяц письма. Никогда прежде Юна не жила так хорошо, как сейчас. Она чувствовала себя в полной безопасности, сытно питалась и спала в чистой постели. Юна не знала тяжелого труда и чаще всего проводила дни за вышиванием в гостиной. За все эти блага она с искренней признательностью вспоминала доброту Элис, протянувшей ей руку помощи в трудный момент. Стоя в первых рядах, Юна, погруженная в молитву, не замечала стоящую неподалеку Марию Хейз. На открытие храма та пришла в строгом сером платье с серебряной косыночкой на плечах. И в то время, пока прихожане благоговейно восхищались милостью Бичворта, построившего для них храм, Мария ощущала боль в груди.