— Вы спасли мне жизнь... Господи! Как же вы здесь оказались?
— Вероятно, я для этого и оказался здесь, чтобы уберечь вашу жизнь. У моей семьи дела с Басу.
— Ах, вы те самые мусульмане, от которых мне велели держаться подальше, — испугавшись, Элис прикрыла рот рукой. — Не сердитесь, я не думаю, что говорю.
— Страх заставил вас говорить правду, — рассмеялся Джаррах, пока Элис с любопытством его разглядывала. Он обладал приятной внешностью и излучал силу, присущую настоящему мужчине. Мусульманин был почти такого же роста, как Дэвид, но немного уступал ему в ширине плеч.
— Простите... — Элис растерянно взглянула на восточного мужчину. — Я не помню вашего имени, мой дорогой спаситель.
— Джаррах Аль-Маккави.
— Наносящий раны? — улыбнулась Элис, завораживая мужчину своей красотой.
— Да. Интересно будет узнать перевод вашего имени.
— Я не уверена, но как-то слышала, что с древнегреческого мое имя переводится как «защита».
— Значит, судьба убережёт вас от того, кто наносит раны?
Элис рассмеялась; сердце всё ещё бешено колотилось в груди, пока она пыталась позабыть о страшном происшествии со змеёй. В этот момент Элис была очарована мужчиной, который не походил ни на одного человека, с которым она когда-либо встречалась. Они продолжали беседовать в непринуждённой манере, не подозревая, что за ними наблюдают чьи-то серые глаза... И этот взгляд был не менее опасен, чем у змеи.
Глава 79
Жизнь — череда событий, и ход истории никогда нельзя предугадать. Маркиз сумел подоспеть к трапезе. Зайдя в комнату, он дружелюбно поприветствовал османов, желающих сотрудничать с Британией. Люди сидели на полу, и мужчина, ничуть этого не смущаясь, занял место рядом с Басу. В отличие от него, Генри вел себя настороженно. Он уже много раз пожалел о том, что последовал за другом в Индию, но сейчас, сидя за столом с черноглазыми людьми, Генри особенно сильно печалился по этому поводу. Османы больше походили на разбойников, нежели на людей, с которыми хотелось заключать торговые отношения. Но Бичворт ловко вписался в их общество. Ибрагим, главный среди представителей, вскоре назвал Дэвида братом. Он был очень заинтересован в дружбе с ним, видя в этом человеке выгоду для своего дела.
— Куда делся мой сын? — удивился Ибрагим. — Маркиз, вы должны с ним познакомиться! Он должен непременно разделить с вами пищу!
— Да, у них таков обычай, — подсказал Басу. — Те, кто когда-либо делил пищу за одним столом, не должны превращаться во врагов.
Маркиз, заметив, что его друг рад был уйти из-за стола, сказал Генри:
— Гость, вероятно, заблудился в апартаментах дворца. Я найду его, а ты пока останься здесь.
Офицер нахмурился. Он брезговал есть с пола, но не стал перечить Бичворту. По пути Дэвиду встретился мальчишка-слуга, который сообщил английскому господину, что гость Басу направился в сад. Вздохнув, Бичворт пошел на поиски незнакомого человека, чьи поступки ему уже пришлись не по душе. Какого черта он разгуливает по дому? Подойдя к большому окну, выходящему в сад, маркиз замер. Сначала ему показалось, что у него ушла земля из-под ног, а уж после почудилось, что в Дели замерзло солнце. Озноб прошел по его телу, и взгляд маркиза потемнел. Возле османа стояла Элис... Одетая в сари, девушка весело смеялась, не отрывая взгляда от смуглого мужчины. «Даже потаскуха выглядит скромнее», — промелькнуло у него в голове, прежде чем он позвал жену. Элис, подпрыгнув, устремилась к своему мужу. Она тепло улыбнулась ему, но черты Дэвида оставались неподвижными, словно он превратился в статую.
— Что ты здесь делаешь в таком виде?
Услышав грубый голос мужа, Элис отчего-то вспомнила тот день, когда на ее глазах он наказывал в своей каюте провинившегося матроса Сэма.
— Я-я... вышла...
— Вернись в дом! — процедил маркиз, и его острый, как лезвие ножа, взгляд коснулся османа.
— Дэвид, прошу тебя, не злись. Все так нелепо получилось!
Элис коснулась руки мужа, но он, отстранившись, снова строго велел ей вернуться в дом. Униженная и подавленная, француженка опустила голову и быстрым шагом направилась в свои покои.
— Не вините жену. Это я нарушил ее уединение в саду.
Дэвид усмехнулся, оценивающе глядя на османа в темных одеждах. Между мужчинами нависло тяжелое облако взаимной неприязни.
— В ваших странах за подобное преступление лишают жизни, — зловеще предупредил маркиз.
— В моих мыслях нет дурных намерений. Я бы никогда не приблизился к ней, если бы не кобра: она напугала госпожу.