Огромных усилий Бичворту стоило вернуться с Джаррахом за стол и выдержать присутствие османов в доме Басу. От его очарования и дружелюбия не осталось и следа. Ибрагим недоумевал, почему же маркиз так переменил свои намерения вести с ними дела. Язык Дэвида жалил: он откровенно принижал торговые заслуги османов и сомневался, что они принесут ему выгоду. Ибрагим пытался задобрить богатого англичанина, но тот ясно дал понять, что у них не получится найти общий язык в делах. Генри понятия не имел, что случилось с другом. Он, как и другие, не мог понять его изменчивого настроения, но безоговорочно принял его сторону. После напряжённой трапезы османы отбыли, и Басу недоумевающе обратился к маркизу:
— В чем дело? Они надежные партнеры и могли бы обеспечить дополнительную защиту в Дели.
— Их защита — пыль, которую они бросают нам в глаза. Я не смог увидеть в этих людях союзников.
Извинившись, Дэвид направился в свои покои; его буквально потряхивало от злости. Он жаждал убить Джарраха и не мог простить Элис её «флирта» с мусульманином. Ревность затуманивала разум, стирая в его душе все светлые чувства. Охваченный яростью, он вошёл в комнату и пронзил жену испепеляющим взглядом. Она до сих пор не переоделась и, сидя на полу у бассейна, тихо всхлипывала, глотая горькие слёзы обиды. Муж унизил её перед незнакомым человеком и даже не стал слушать объяснений. Француженка негодовала не меньше Дэвида, а его наглость окончательно вывела её из равновесия.
— Сними эту чертову тряпку и никогда больше не смей ее надевать!
— Это подарок госпожи Рам!
— Ты слышала, что я сказал?! — громкий голос Бичворта эхом разнёсся по комнате, и в глазах его жены мелькнул страх. Никогда прежде он не говорил с ней так, словно она провинившийся матрос на его корабле. — Я больше никогда не хочу видеть тебя в этом наряде! Ты была похожа на потаскуху!
Губы жены задрожали. Она не могла понять, что происходит, и была в полном замешательстве. В редких случаях их ссор супруг мог повысить голос, но милорд никогда не позволял себе оскорблений... «Я его совершенно не знаю», — заключила Элис, и сердце её сжалось от боли.
— В чём ты меня обвиняешь, Дэвид? Я ненамеренно оказалась перед ним в сари... И потом...
— Закрой рот! Немедленно переодевайся. С этого дня я запрещаю тебе покидать дворец Басу. Ты наказана.
— Ч-что ты такое говоришь? — Элис поднялась на ноги, в глазах ее сверкнул гнев. — Я не ребенок, и не смей говорить со мной в таком ужасном тоне! Я леди и...
Девушка вскрикнула, когда Дэвид, приблизившись к ней, разорвал полупрозрачную ткань на ее груди.
— Леди?! Повтори, ты леди?! Да ни одна благовоспитанная девушка не появится в таком постыдном наряде перед мужчиной! Ты опозорила меня, и теперь я вынужден терпеть из-за тебя убытки в своих делах!
Сделав шаг назад, Элис чуть не упала в бассейн. Черная злость мужа заставила ее потерять самообладание. Если бы она знала, чем закончится для нее примерка сари, она бы никогда не притронулась к этому одеянию.
— Прости, — зашептала Элис. — Я не хотела, чтобы это произошло.
В глазах ее отразилось сожаление. Она надеялась, что муж проявит милосердие, но с тревогой заметила, что он лишь отвернулся от нее и направился к выходу. Это была их первая настоящая ссора. Упав на колени, француженка горько заплакала. Спасение Элис от кобры обернулось для нее большими неприятностями благодаря вмешательству Джарраха. Уж лучше быть укушенной змеей, чем ссориться с мужем. Она панически боялась потерять Дэвида, и оттого душу заполнял ни с чем не сравнимый страх. Маркиз — якорь в ее судьбе, пристанище среди холодного и злого мира, и она очень сожалела о том, что они так нелепо разругались.
Бичворту понадобилось время, чтобы обуздать злость, и потому он намеренно избегал жены. Её поступок очень огорчил маркиза и заставил его сомневаться в её чувствах. Вспоминались её свободное общение с Генри и странное поведение на званом обеде. Она — француженка, и с этим трудно смириться. Дамы в Париже никогда не стыдились измен, упиваясь победами на любовном фронте. И, кажется, Элис становилась очередной кокеткой, пополняя ряды неверных жен... «Может быть, не зря говорят, что жену нужно держать в страхе? Доброта портит женское сердце», — размышлял маркиз, сгорая от ревности, которая раскаленным обручем сдавливала его сердце. Всё сводилось к тому, что жену нужно было держать под контролем. Элис при виде незнакомца обязана была убежать в дом или позвать стражу! Черт возьми! Она вообще не должна была допускать подобной ситуации! Не облачилась ли она в сари намеренно, зная, что в доме находятся посторонние мужчины? Не заговорила ли она с Джаррахом первой? Темные мысли не давали Дэвиду покоя, и он решил, что лучшим решением будет вернуться в форт.