Госпожа Рам чувствовала вину за случившееся, она пыталась поговорить об этом с маркизом, но он не стал ее слушать. Мужчина не собирался обсуждать проблемы с женой с посторонними людьми, и потому даже Генри так и не понял толком, что произошло. В скором времени экипаж маркиза покинул Дели, и в общей суматохе люди Бичворта не заметили мужчину, одетого в темные одежды. Стоя на другом конце улицы, мусульманин наблюдал за грустной Элис, коря себя за то, что принес в ее жизнь разлад. Обняв госпожу Рам, девушка, опустив голову, скрылась в карете. Дверь захлопнулась, и возница тронулся, унося Элис как можно дальше от шума столицы.
Глава 80
Совершая таубу — покаяние, Джаррах провёл ладонями по своему смуглому лицу. В исламе строго запрещено прикасаться к женщине, если она не является мужчине законной женой перед Аллахом. Поэтому он искренне сожалел о том, что остался наедине с Элис в саду. Джаррах не должен был с ней разговаривать... Он не должен был смотреть на её совершенное тело и любоваться красотой алебастровой кожи. По законам ислама он не имел права вторгаться в её жизнь, но чувства к француженке терзали его душу, и в момент молитвы он испытал отвращение к самому себе. Как бы он ни старался, ему было трудно смириться с тем, что она стала запретом в его судьбе.
— Наставь меня на путь истинный, облегчи терзания моего сердца и погуби запретную тягу к женщине, которая принадлежит другому мужчине.
Джаррах, произнося эти слова вслух, ощущал, как его израненное сердце сжимается от боли. Он не стремился причинить ей вред, но, судя по тому, что Бичворт отказался от сделки с его отцом, англичанин воспринял османа как врага. Подняв чёрные глаза к сводам мечети, мужчина долго молчал, не в силах справиться с беспокойством об Элис.
— Она чужая моей вере, — прошептал Джаррах спустя время. — Но я хочу уберечь её от всего плохого в жизни. Помоги мне, Аллах, устоять перед искушением...
Девушка, словно луч света, озарила жизнь Джарраха Аль-Маккави, и мужчина уже не мог изменить неизбежного. Против воли и убеждений веры он влюбился в женщину с изумрудными глазами... Он совершил тяжелый грех, обратив свой взор на чужую жену, и покаяние его не было принято небесами, ибо молитва его была неискренней. Маркиза Бичворт покинула Дели, но она осталась в памяти Джарраха.
Тем временем Элис не понимала, как вернуть доверие мужа. Внезапно заботливый и нежный Дэвид стал замкнутым и угрюмым. Она не была знакома с его мрачной стороной и не знала, как найти к нему подход. Он перестал разговаривать с ней и жестоко ранил её своим равнодушием.
По возвращении в форт экипаж Дэвида остановился у гостиницы. Отношения супругов до сих пор оставались натянутыми, отчего они оба страдали. Миледи сопроводили в комнату, стены которой были выкрашены в холодный белый цвет. Элис позволила служанке раздеть её и протереть тело влажной тканью, чтобы удалить дорожную пыль. Облачившись в халат, девушка отпустила индианку и уселась за маленький столик у окна. Вскоре она заметила мужа. Стоя в рубашке и облегающих бриджах, Дэвид улыбался матросам. Он только что вышел из пруда, в котором искупался после долгого и утомительного путешествия.
Ощутив на себе внимание Элис, милорд поднял глаза, и их взгляды встретились. Комната жены находилась на втором этаже, и потому маркиз не мог ясно видеть черты её лица, но он чувствовал её настроение и, казалось, слышал прерывистое дыхание. Миледи задрожала... Тело Элис истосковалось по мужу, и она вдруг расплакалась, когда Дэвид отвернулся. Девушка закрыла лицо руками, не в силах больше выносить такое жестокое обращение. Она не сделала ничего предосудительного, чтобы так страдать. Дверь за спиной издала скрип, и Элис, испытывая стыд за свои слёзы перед служанкой, постаралась взять себя в руки.
Хрупкое тело в лёгком халате персикового цвета поражало своей беззащитностью, и Дэвид больше не смог противиться её чарам. Наказывая её, он и сам страдал от их размолвки. Он подошёл к жене и положил руки ей на плечи. Элис вздрогнула и застыла на месте. Прикосновения мужа действовали на её измученную душу как целебный бальзам.
— Как дела, подружка?
В глазах француженки всё ещё блестели слёзы, но дух её воспарил, и она испытала невероятное облегчение, чувствуя, что его настроение переменилось.
— Прости меня, Дэвид... Я сожалею.
— Не напоминай мне об этом, — строго попросил муж.
Наклонившись к ней, Дэвид нежно поцеловал её в шею, и желание, точно вспышка молнии, завладело его разумом. Стянув халат с её плеч, он оттащил жену от окна и, прижав её к стене, позволил обхватить себя стройными ногами. В его объятиях не было нежности, только грубое и порочное желание, но француженка была с ним созвучна. Супруги истосковались друг по другу. Мужчина жадно целовал её губы, сжимал грудь и теребил соски, заставляя Элис задыхаться от удовольствия. Грубо сливаясь с ней в страстном танце любви, Дэвид легонько укусил жену за шею, и блаженное тепло разлилось по его венам, когда она в порыве сладостного наслаждения выкрикивала его имя. Маркиз простил француженку, и их сердца нашли покой.