— Ты все еще здесь? — вздохнув, капитан уселся в мягкое кресло, и глаза его остановились на лице, измазанном краской.
— Увы, — пробормотала девушка, закусив от досады губу.
Осознав, в каком ужасном виде находится ее наряд, Элис испытала жгучее чувство стыда, но краска на ее лице не проявилась из-за обильного слоя белил. Кожу неприятно жгло; она уже сотню раз пожалела, что нанесла так много пудры.
— Тебе бы умыться, красавица. Только мне жаль для тебя воды.
— Издевайтесь сколько угодно. Я, должно быть, выгляжу ужасно, — Элис покачала головой. — Как все нелепо.
— И не поспоришь. Я распоряжусь, позже вам принесут несколько ведер воды. Вымойтесь и садитесь обедать.
Бичворт сомневался в том, что ей будет достаточно нескольких ведер. Однако он не собирался гонять матросов из-за публичной девки. Пусть довольствуется тем, что ей дадут. Взяв со стола пригоршню орехов, Дэвид удалился, оставляя свою незваную гостью в одиночестве.
Через несколько минут за дверью послышался смех, а потом разгорелся жаркий спор. Парни решали, кто первым понесет воду. Наконец дверь с шумом распахнулась, и Элис поджала губы, когда в каюту капитана ввалились два тощих паренька. Давясь от смеха, они оставили на пороге ведра и поспешили скрыться. Порядком уставшая от их нелестного внимания, девушка подошла к ведрам. Зачерпнув ладонью воду, Элис расстроенно застонала: вода была ледяной. Подумав, она все-таки решилась запереть дверь изнутри и, наклонившись над деревянным тазом, принялась отмывать косметику со своего измученного белилами лица. Пудра засохла, а проклятая сурьма, казалось, и вовсе навечно въелась в кожу. Как ни старалась француженка очистить лицо, белила упорно не смывались, оставляя жжение на коже.
— Вот же напасть! И корсет уже сросся с костями, дышать не могу!
Намылив руки хвойным мылом, которое принадлежало капитану, девушка с тоской подумала о своих ароматных флакончиках для умывания. Все-таки ее прошлая жизнь была прелестна... Промокнув щеки полотенцем, Элис вздрогнула, когда в дверь с шумом постучали. Ей не хотелось гневить англичан, и потому она поспешила открыть. На пороге вновь оказались два тощих матроса. Увидев девушку, парни остолбенели, хлопая глазами.
— О мой бог, теперь я понял, почему она так сильно мажет лицо!
— Да, — отозвался его приятель на английском. — Её как будто пчёлы покусали.
Оскорбленная Элис с трудом дождалась, когда матросы заберут ведра с грязной водой. И, как только парни ушли, девушка бросилась к зеркалу, сгорая от стыда
— Святая Мария...
В отражении на Элис смотрело луноликое красное лицо, под глазами которого остались черные круги от сурьмы. Избавившись от парика, девушка брезгливо прошлась ладонью по липким волосам, подавляя желание закатить истерику. Вскочив, француженка бросилась к дверям, но ее остановил матрос, принесший новую порцию воды. На этот раз это был Джон с синяком под левым глазом.
— Капитан пожелал, чтоб вы избавились от смрадного платья и вымылись. Я принесу вам одежду и еще воды, если нужно.
Услышав слова Джона, француженка едва не сгорела от стыда. Да как он смеет... Задыхаясь от злости, Элис только и смогла, что кивнуть. Джон вернулся почти сразу, принеся еще воды и старомодное голубое домашнее платье в английском стиле. Такие платья носили без корсета, чаще всего — крестьянские девушки.
— Это платье принадлежит жене одного из матросов. Носите аккуратно, потом надо бы вернуть. Он везет его жёнушке в подарок.
— Хорошо. Спасибо.
Взглянув на лицо девушки, Джон поморщился. Пожалуй, в белилах она выглядела не так ужасно, как сейчас. Опухшее лицо отталкивало, и юнга посочувствовал капитану, которому приходилось делить с девушкой каюту.
— В музее, что ли? Чего таращишься? — услышав голос капитана, Джон подпрыгнул, когда за его спиной появилась высокая фигура Дэвида. — Живо тащи еще воды и захвати для меня еды.
— Да, конечно, капитан! Я мигом!
Джон скрылся за дверью, когда маркиз прошел в свою каюту. Остановив взгляд на лице француженки, Дэвид едва сдержал гримасу. Красное опухшее лицо вызывало отвращение. Почему Господь так жесток? За какие грехи ему выпала доля плыть в одной каюте с таким пугалом? Еще этот отвратительный запах духов... Он, наверное, уже впитался в стены. Непременно нужно будет сжечь ее вонючее платье!
— Я доставляю неудобства вашим людям...
— Хорошо, что ты это понимаешь. Ты доставляешь нам всем страшные неудобства!