Элис скрылась за ширмой. Она без труда избавилась от домашнего платья и облачилась в легкую ночную рубашку, украшенную вышивкой у горловины. Устроившись в постели, Дэвид потушил свечу. Его распирало от злости, и он не стал дожидаться прихода жены. Элис горела от обиды, но старалась держать эмоции под контролем. Девушка бесшумно прокралась по комнате и приблизилась к кровати. В этот момент она случайно задела книгу, лежавшую на тумбочке, и та с грохотом упала на пол, заставив маркиза недовольно зашипеть.
— Теперь я понимаю, почему только дикари и бедняки спят в одной спальне с женой! У них просто-напросто нет другого выбора!
— Я не хотела шуметь.
— Скорее бы уже достроили дворец...
— Надеюсь, уж там ты станешь терпимее и поселишь меня в самой дальней от себя спальне, — прошептала Элис, глотая слезы от обиды.
— Ложись спать. У меня нет настроения продолжать этот разговор.
Молодой женщине нужно совсем немного, чтобы начать сомневаться в любви супруга. Элис не привыкла к его грубости, и потому сердце ее сжималось от дурных предчувствий. Он наверняка разлюбил ее, иначе никак не объяснить такую несдержанность. Передумав ложиться спать, девушка уселась на софу и, скрестив руки на груди, задрожала от негодования. «Ты не должна позволять ему говорить с тобой в таком тоне!» — пронеслось у нее в мыслях, пока она болезненно переживала происходящее. В последнее время им стало гораздо сложнее найти общий язык. Дэвид же, грубо выругавшись, повернулся на другой бок. Мысленно проклиная всё на свете, он продолжал злиться. Поджав ноги под себя и подперев рукой подбородок, Элис принципиально не возвращалась в постель к грубияну, всем своим видом демонстрируя мужу протест. И он не выдержал... Уж лучше пусть Элис вечно болтает глупости, чем молчит. Мужчина ненавидел ее молчание, и злость его поутихла, когда он, ворочаясь, не мог уснуть без жены. Поднявшись, маркиз приблизился к Элис и, усевшись у ее ног, обхватил руки жены своими большими и теплыми ладонями.
— Прости...
— Нет, — Элис всхлипнула. Нежность Дэвида всегда подрывала её решимость, и она презирала себя за то, что так легко отказывалась от своих планов проучить супруга. Бог свидетель, она должна постоять за себя, иначе он так и будет вечно ее обижать. — Ты невероятно грубо разговаривал со мной!
— Знаю, — наклонившись, муж поцеловал ладонь француженки. — Но ты ведь меня все-таки простишь?
Их взгляды пересеклись, и сердце Элис забилось быстрее, когда она увидела прекрасное лицо своего мужа. В конце концов она не устояла и кивнула в знак согласия, и взгляд Дэвида смягчился. Муж улыбнулся Элис.
— Ты невероятно добра, подружка.
Проведя ладонью по колючей щеке супруга, Элис пожала плечами.
— Я люблю тебя, но не знаю, как справиться с твоей злостью.
— Никак. Элис, ты ни в чём не виновата. Такова жизнь. Я не всегда могу быть добрым и ласковым с тобой, но это не влияет на наши отношения. Пойдем в постель, я до смерти хочу спать.
Мужчина увлек жену за собой и, оказавшись в постели, нежно прижал ее к себе. Их ложе теперь было значительно просторнее, чем в его каюте, но маркиз по-прежнему имел привычку прижиматься к Элис во сне.
— Я люблю тебя, подружка. Ты всегда должна об этом помнить, — пробормотал усталый мужчина, и губы Элис дрогнули от улыбки.
— Любишь даже тогда, когда предпочитаешь спать в разных комнатах, как это принято в высшем обществе?
— Все, что я говорю тебе в порыве ярости, всегда будет использовано против меня, верно?
Элис рассмеялась, целуя ладонь мужа. Губы Дэвида дрогнули от улыбки, и он, чмокнув ее в висок, попросил жену сжалиться над ним:
— Завтра я оправдаюсь, обещаю.
— Хорошо, тем более я до сих пор тебя не простила.
Дэвид тяжело вздохнул и закатил глаза. Он хотел ответить, но усталость затуманила мысли, и он не мог подобрать слова. Завтра всё будет иначе... Непременно.
Глава 85
Поля роз простирались до горизонта, наполняя воздух своим чарующим ароматом. Элис почувствовала, как её сердце наполнилось воспоминаниями о Париже. Сладкий запах цветов манил её, и она, не удержавшись, с радостным смехом бросилась в их гущу. Но в тот же миг небо затянули мрачные тучи. Гнев природы обрушился на землю: гром раскатился по округе, и смех девушки затих. Острые шипы роз впились в её кожу, и она упала на колени, заливаясь слезами, пока её израненное тело истекало кровью.