Подперев подбородок рукой, Элис некоторое время не отрываясь смотрела на кораблик... Душой ее овладела приятная ностальгия, пока мгновение радости не прервал едва уловимый аромат роз... Элис подумала, что ей вновь мерещится этот запах, и, осмотревшись, стала прислушиваться к своим ощущениям. Тело ее оцепенело; теперь она уже не сомневалась, что ясно слышит аромат роз... И кораблик выпал из руки миледи. Глаза девушки остановились на ящике стола. Медленно открывая его, Элис замерла, отчетливо ощущая тот самый аромат писем.
— О, святая Мария, молю, помоги мне... Неужели я теряю рассудок?
Элис не спеша изучала документы, пока ее взгляд не остановился на конвертах с каллиграфическим почерком. Они все были изрядно помяты, что свидетельствовало о том, что их неоднократно перечитывали. «Не прикасайся к моим делам. Ты поняла меня?» — пронеслось эхом в мыслях француженки, и она, осторожно раскрыв одно из писем Марии Хейз, обнаружила там среди отчетов аккуратно сложенный вдвое листок.
Облизав губы, Элис развернула записку, и сердце ее, бьющееся во имя любви, на мгновение остановилось. В руках у Элис оказалось доказательство того, что вся ее жизнь с маркизом Бичвортом являлась красивой фальшью.
«...Я представляю ваши руки, и тело мое трепещет от восторга. Я представляю ваши губы, такие выразительные и влекущие, и не могу остановить пламя, пожирающее меня изнутри. Я никогда никого так не желала. Я никогда никому не была так мысленно верна... И я никогда не была ни с кем так откровенна и честна, как с вами. Мои мысли принадлежат вам... Мое тело ваше... Мои губы готовы вечно шептать вам о любви. Я жду... Я жду...
С любовью и теплом души, Мария Х.»
Прижав руку к губам, Элис почувствовала, как её охватил ужас. Мария... Мария Хейз признавалась Дэвиду в любви! Он изменял ей с этой рыжей стервой! Господи... На душе стало горько и противно. Элис казалось что, могучие небеса обрушились на ее плечи, и оттого ей стало невыносимо тяжело находиться на земле. Легкие горели от боли и жгучей ревности, сжимающей ребра девушки. В коридоре послышались шаги, и Элис, дрожа от страха и злости, смахнула письма Хейз в свою маленькую сумочку. Приведя стол в порядок и устранив следы своего пребывания, она бросилась вон из кабинета, желая в тот миг лишь одного: как можно скорее оказаться дома.
Француженка не могла вспомнить, как попрощалась с Джоном, как добралась до дома в карете и как оказалась в своей спальне. Но она навсегда запомнила пустоту, завладевшую ее душой, и навсегда запомнила густой аромат роз. Элис опустилась на колени перед кроватью и залилась горькими слезами, не в силах поверить, что всё это произошло с ней наяву. Открыв сумочку, она вытрясла письма Хейз на пол и с отвращением прочитала каждое из них... Они красноречиво говорили о глубокой привязанности англичанки, и Элис не могла усомниться в том, что ее отношения с Дэвидом имеют долгую историю.
— Ты предал меня... предал.
Измена мужа — это увечье, которое не оставляет шансов на исцеление. Более того, это может стать смертельным ударом для женской души. Рана от предательства превращает любящую женщину в расчетливое существо, готовое причинять боль всем тем, кто не разделяет ее страдания. В одно мгновение Элис повзрослела на десятки лет, и душа ее оледенела... Она не могла отрицать увиденное, и теперь ей предстояло с этим жить. Бабочки любви покинули ее Эдем. Дом Бичворта окутал мрак и холод, но он еще ничего об этом не знал...
Глава 86
Закрыв лицо руками, Мария Хейз задыхалась от слёз. Последнее письмо стало для нее роковой ошибкой. Маркиз вышел из себя и, заявившись к ней, он грубо обругал женщину за ее легкомыслие. Дэвид говорил так грубо, что Хейз была потрясена, не веря, что это тот самый мужчина, которому она отдала свое сердце. Испугавшись его гнева, Мария пообещала, что больше никогда не посмеет отправить ему ни одного письма, и Дэвид ушел... Мария больше не надеялась на воссоединение с ним. У них нет будущего. Маркиз остался верен своей жене, и англичанке придётся это принять.
Костяшки пальцев побелели от напряжения, когда миледи Бичворт, стоя на балконе, с трудом сдерживала тошноту. «Приди в себя немедленно! Еще ни одна женщина не умирала от того, что муж согрел чужую постель», — призывала себя девушка, когда сердце ее кровоточило от обиды. За короткий промежуток времени Элис прошла через настоящий кошмар, и то, что она испытывала сейчас, не шло ни в какое сравнение с бурей на корабле или опасной холерой... Сейчас ей было во стократ больнее, ибо реальность тяжелым обручем сжимала ее сознание, заставляя Элис смотреть в глаза обжигающей правде. Всё прошедшее время она жила в блаженном неведении...