До прихода миледи мир казался Юне сказочно добрым, но теперь всё вернулось на свои места. Она ощутила липкую жару Калькутты и неприятное жужжание насекомых. Глаза шотландки увлажнились; она ни на секунду не сомневалась в словах подруги, зная, что Элис никогда бы не стала лгать.
— Спасибо, что рассказала. Кажется, я в самом деле повела себя очень наивно. Я уже не в том возрасте, чтобы поддаваться чарам красивого мужчины.
Пожав плечами, маркиза вышла из комнаты. Хлопнула дверь. Элис сделала несколько шагов вперед, но тотчас опомнилась. Что же она натворила? Послышался плач Юны, и сердце француженки затрепетало от волнения. «Нет-нет, я не должна причинять ей боль только потому, что страдаю сама!» — мысленно заключила Элис и, вернувшись в комнату Юны, крепко обняла задыхающуюся от слез подругу.
— Прости меня и не слушай, миленькая! Я солгала!
—Ты сказала правду! Не нужно меня жалеть!
— Юна, я так сказала лишь из-за дурного настроения! Прошу, не верь моим словам!
Прижимая Юну к груди, словно ребенка, Элис целовала ее волосы и гладила по спине. В тот миг она возненавидела себя за то, что так опрометчиво ранила искалеченное сердце Синклер.
— Я ужасна... Иисус, в кого же я превратилась? — с отвращением к самой себе проговорила француженка.
Всхлипнув, Юна сжала запястье подруги.
— Зачем ты наговариваешь на себя? Ты самый добрый человек в мире, Элис! Ты так великодушна и...
Синклер замолчала, когда Элис затряслась от беззвучных рыданий. Ее прекрасное лицо исказила боль, и Юна, испугавшись, схватила девушку за плечи.
— Ты меня пугаешь! Элис! Элис, посмотри на меня!
Едва дыша от горьких слез, француженка призналась в своей тайне и рассказала подруге о неверности маркиза Бичворта. Выслушав ее, шотландка не поверила своим ушам и покачала головой.
— Не может быть... После тебя он бы никогда не взглянул на эту заносчивую дуру. Ты что-то не так поняла.
— Письма, — прохрипела Элис. — Я видела письма...
— Какие еще письма?
Немного придя в себя, миледи показала подруге надушенные письма англичанки. Перечитав их несколько раз, Юна пришла в ярость, и теперь уже Элис пришлось успокаивать подругу.
— Я прямо сейчас пойду к капитану Хейзу и покажу ему эти письма!
— Не нужно, Юна. Это ничего не изменит!
— Изменит! Господь покарает ее за то, что она разрушила вашу семью!
— Я не знаю, что будет дальше, но пока божья кара коснулась лишь меня. Не усугубляй мое положение. Я не хочу, чтобы люди злорадствовали и сплетничали.
Выпив вина, Юна еще раз прочла письма. К сожалению, они были слишком откровенными, и потому никак нельзя было их оправдать.
— Я разочарована, но думаю, тебе нужно обо всем поговорить с Дэвидом.
— Нет! — решительно заявила девушка. — Я не смогу смотреть на то, как он жалко оправдывается или насмехается надо мной. Пусть думает, что это я к нему охладела. Скоро я оправлюсь от этого удара...
— Боюсь, дорогая, от этого ты не оправишься уже никогда. И все-таки нужно убедиться в подлинности происходящего и...
Она умолкла, когда в комнату вошел офицер Райт. Заметив заплаканные глаза женщин, он нахмурился.
— Что за река грусти протекает в этой комнате?
— Нам не до шуток, Генри... Понимаешь ли, — Элис схватила подругу за руку, взглядом упрашивая ее не выдавать тайну, — мы прочитали очень грустный роман.
— Женщины, — офицер махнул рукой. — Любите вы все нафантазировать печали. Потому-то я и недолюбливаю книги. И так в жизни мало радости, еще и расстраивать себя вымышленными трагедиями. Кстати, от Дэвида писем не приходило?
— Нет, — сухо сообщила миледи, поправляя юбку домашнего платья.
— Я узнал от губернатора, что он призвал жену Хейза приехать в Барасат. Там нашлась английская семья, которая пострадала от рук мародеров. В семье семь детей, и, вероятно, Дэвид хочет, чтобы фонд позаботился об их судьбах
Элис прикрыла глаза и до боли прикусила щеку изнутри. Стремительно вспорхнув с кресла, она убрала письма в ящик стола и, извинившись, едва ли не бегом, умчалась из комнаты.
— Что случилось? Элис, постой!
— Оставь ее, Генри... Она неважно себя чувствует.
— С ней явно что-то не так. Она постоянно молчит, будто боится сказать хоть слово.
Сочувствуя подруге, Юна облокотилась на спинку кресла, и в этот миг она всей душой возненавидела Марию Хейз. Почему некоторые леди ведут себя так низко и разлучают любящие сердца? Почему у них нет ни стыда, ни голоса совести? Элис была так счастлива...
— Для чего Бичворт позвал в Барасат именно Марию, а не жену?
— Я не знаю всех тонкостей; наверное, там не очень безопасно, и он не хочет рисковать женой.