Комната офицера Райта отличалась крайней простотой. В небольшом пространстве стоял стол, на котором виднелись недопитая бутылка рома и несколько грязных стаканов. Также здесь были стулья, шкаф и узкая кровать в углу. Украшением служило маленькое зеркало, треснувшее на две части, которое висело над убогим рукомойником. Стоя обнаженным по пояс, Генри как раз заканчивал бритье, когда к нему ворвался маркиз Бичворт.
— Не ждал? — друг с недовольством взглянул на Генри и уселся на один из более крепких на вид стульев у окна. — Мог бы ради вежливости навестить старого приятеля.
— У тебя и без меня хлопот хватает, — Генри вытер щеки полотенцем и, перекинув его через плечо, посмотрел на Дэвида. Одетый в синий китель, украшенный золотыми нитями, и бриджи в тон, маркиз вальяжно расположился за столом, брезгливо осматривая грязную посуду.
— Скажи, в деревне не удалось найти какую-нибудь простушку, готовую за ласку прибраться в твоем жилище?
— Я не ждал гостей, — скрестив руки на груди, офицер с недовольством уставился на стену перед собой. Ему было сложно выносить присутствие Бичворта после всего того, что он о нем узнал.
— Почему ты не писал мне в Дели?
Пожав плечами, Генри отвернулся от друга.
— Дьявол, не успел я вернуться, как то и дело натыкаюсь на изменения, о которых не имел ни малейшего представления. Ты должен был держать меня в курсе дел!
— Наверное, но мне кажется, у тебя хватает осведомителей.
— Как ты, черт возьми, разговариваешь? Смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь.
Подняв голову, Генри поджал губы. Он поклялся Элис, что не станет выдавать ее тайну мужу, но, господь свидетель, ему сейчас было очень сложно прятать истинные эмоции.
— Не успел ты приехать в форт, как все вернулось на свои места, верно? Ты и твой приказной тон неразлучны.
— Иначе люди не внимают словам. — Голос Дэвида стал тише, когда он неожиданно спросил у друга: — Как живет Элис?
— Ты спрашиваешь у меня о том, как поживает твоя жена? — Генри усмехнулся. — Почему бы тебе самому об этом у нее не спросить? Ты очень удивишься, но она все еще живет в Калькутте.
— Заткнись. Ко мне заявился Хейз.
Ухмылка Генри превратилась в злую гримасу, и это не ускользнуло от взгляда маркиза, но он тем не менее продолжил:
— Капитан рассказал о том, что у его жены отобрали фонд. Как такое могло произойти?
— Так решила Элис.
— И ты не поставил меня в известность?! — Дэвид начинал терять терпение. Он чувствовал себя глупо, узнавая обо всем последним. — Я планирую сместить Флетчера и отправить его в Англию. Скажи, на кой черт вы пригрели эту семейку на груди и отдали им фонд?
— Я уже ответил. Элис решила помочь людям, ее заботила судьба...
Дэвид рассмеялся, с шумом отодвигая от себя грязный стакан.
— Не говори ерунды, приятель. Ей плевать на фонд и на англичан. Все, что интересует эту женщину, — так это платья и шляпы.
— Значит, ты не знаешь эту женщину...
— А ты, я так понимаю, стал близким другом моей жены? — Бичворт прищурился. — Я вижу, что многое упустил. Может, и ты не устоял перед французским распутством?
— Следи за языком. Я не позволю тебе говорить о ней так в моем присутствии!
Ревность охватила маркиза, и его взгляд стал мрачным. Медленно поднявшись, он приблизился к другу и, убрав руки за спину, смерил офицера долгим взглядом.
— Не забывай, что юбка не надежна в бою. Удачи, офицер Райт.
В какой-то момент Генри казалось, что Дэвид его ударит, но маркиз не опустился до такой низости. Сглотнув, Райт схватил уходящего мужчину за локоть.
— Дэв, я никогда не переступлю через нашу дружбу. Но я не могу уважать того, кто причиняет боль женщине, которая мне дорога.
— Женщина, которая тебе дорога, для меня теперь незнакомка.
— Она твоя жена. Ты сам сделал этот выбор!
— Все мы грешны, все ошибаемся.
— Только не говори, что ты хочешь аннулировать брак! Я ждал чего угодно, но это уже слишком даже для тебя!
— Разве француженка теперь нуждается в моей защите? Она обжилась, и я уверен, миссис Бичворт недолго будет горевать.
— Не ломай ей жизнь! Развод опозорит ее и навсегда закроет дорогу в высшее общество!
Маркиз схватил друга за запястье, резко притянул его к себе и вцепился свободной рукой в горло офицера.
— Почему ты так печешься о ее судьбе? — прорычал мужчина, заставляя Райта бороться с его захватом.
— Потому что ты так и не научился уважать женщину! Все точно так... — Генри захрипел. — Как я и предсказывал. Ты наигрался и бросаешь ее на обочину жизни, точно истерзанную куклу!