— Идиотка.
— Не выражайтесь так грубо, милорд. Перед вами леди.
— Леди я не заметил, — высокомерно заявил Бичворт, и девушке захотелось его ударить. Но вместо этого она сделала очередной глоток алкоголя.
— Возможно, во всем повинны падшие женщины, которые вас окружают?
Дэвид наградил жену недобрым взглядом. В его душе боролись противоречивые чувства: с одной стороны, ему до смерти хотелось ее приласкать, с другой — придушить от злости и ревности. Каким-то немыслимым образом она стала еще краше... еще соблазнительнее.
— С твоих уст размышления о пороках звучат нелепо.
Элис рассмеялась и, сверкнув изумрудными глазами, встряхнула золотыми локонами.
— Я позабыла о том, что вы все свои грехи списали на меня, милорд.
— Не прикидывайся. Я ненавижу притворство.
— С ваших уст размышления о притворстве звучат нелепо, — парировала Элис, подражая мужу, и он не смог сдержать улыбку. Повисла тишина. Грудь девушки тяжело вздымалась. Ей так много хотелось ему сказать, но еще больше ей, к своему стыду, хотелось его обнять... Как же все зашло так далеко, что он стал для нее чужим?
— Мне жаль, — прошептала француженка, и глаза ее заволокли непролитые слезы.
— Жаль? Не верю, подружка.
Горько улыбнувшись, миледи поставила бутылку на подоконник и обняла себя руками.
— И что же нас ждет дальше? Такая же судьба, как и у всех?
Вздохнув, мужчина направился к софе. Устроившись, он широко расставил ноги, не отрывая от жены холодного взгляда. Элис выглядела так беззащитно и наивно, что Дэвид терялся в ее присутствии.
— У каждого своя судьба.
— Да, но у супругов общий путь.
— До поры до времени, — ухмыльнулся мужчина, и у Элис перехватило дыхание. — Разве не принято в обществе ненавидеть друг друга и жить под одной крышей?
— Конец? — почти беззвучно проговорила девушка, напуганная происходящим. — Я француженка... и навсегда для тебя чужая.
— Я думал, что все это можно преодолеть, но ошибался.
Они говорили друг с другом, совершенно не понимая, как далеки их слова от правды. Влюбленные всегда так уязвимы в чувствах... Он по-прежнему винил ее в измене, она все так же была уверена в его связи с миссис Хейз.
— Вы правы, милорд. Спокойной ночи. — Поклонившись, Элис едва ли не бегом направилась к дверям, боясь расплакаться перед маркизом. Ее легкие разрывались от бессилия и горечи, в то время как маркиз, запрокинув голову к потолку, уже знал, что все его ночи рядом с женой будут беспокойными. Мужчина, сжимая зубы от гнева и вожделения, усилием воли заставил себя остаться на месте... В ту ночь они оба не смогли сомкнуть глаз, но их гордость не позволила им искать утешение в объятиях друг друга.
Глава 95
Однажды, осторожно прикрыв за собой дверь, Юна оказалась в просторной библиотеке, которая уже давно стала для миледи убежищем. Элис часто проводила здесь целые дни, и обычно никто больше не посещал эту комнату во дворце. Юна осторожно выглянула из-за длинных шкафов и резко остановилась, увидев в комнате маркиза. Захлопнув книгу, мужчина прищурился, глядя на растерянную вдову. Опомнившись, миссис Синклер присела перед хозяином дома в реверансе.
— Прошу прощения. Я искала миледи.
— Ее здесь нет, — холодный взгляд маркиза вернулся к закрытой книге в его руках.
— Обычно ее всегда можно найти в библиотеке, она прячется, — Юна покраснела и, умолкнув, стала поправлять юбку длинного платья. — Я слишком много болтаю.
— Продолжайте. Прячется от кого?
Прикусив губу, Юна испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось обвинить маркиза в жестоком отношении к жене, а с другой — разобраться в его мотивах. Как же приятно было бы говорить все, что приходит на ум!
— От нас с Генри.
— Вы ей докучаете?
— Только Генри, — взгляды их встретились, отчего шотландка выше задрала голову. — Впрочем, она прячется не только от нас, но и от всех людей.
— В чем же причина такой замкнутости миледи?
— Стоит ли мне говорить с вами откровенно?
Маркиз серьезно кивнул, и Юна, сглотнув, приблизилась к мужчине. Она нервничала, в то время как Дэвид внешне по-прежнему оставался подчеркнуто безразличным к происходящему.
— Она стала жертвой клеветы. Как вы могли поверить той, кто всем сердцем ненавидит миледи?!
— О чем вы толкуете, миссис Синклер? Я уж опасаюсь за ваш рассудок.
Юна всегда казалась ему странной и замкнутой особой, но теперь он убедился в этом воочию. Набравшись смелости, Юна сжала ладони в кулаки.
— Я говорю о миссис Хейз! — глаза женщины прозорливо следили за маркизом, который и бровью не повел после ее слов, и тогда она продолжила: — Я знаю правду! Только я могу говорить обо всем открыто и честно, потому что с тех пор, как случился разлад в вашей семье, я всегда находилась рядом с миледи. И я знаю точно, как никто другой, что у нее на душе!