— Просветите же меня, миссис Синклер, — усмехнулся мужчина, забавляясь словами вдовы. Эта женщина берет на себя слишком много, и, кажется, она не осознает, насколько сильно рискует, разговаривая с ним таким образом.
— Вы не понимаете, к чему я веду, милорд? Вы позволили говорить мне откровенно, и я этим воспользуюсь, чего бы мне это ни стоило! Англичане — очень расчетливые и скупые на эмоции люди, оттого мне очень жаль миледи. В вашем обществе ей жилось невероятно трудно, но ради вас бедняжка столько всего преодолела! Так почему же из уважения к ней вы не расспросили ее ни о чем?
— Послушайте, миссис Синклер, у меня не так много времени, чтобы разбираться в ваших запутанных словах. Говорите прямо, я оценю это гораздо больше скользких намеков.
В этом они с Бичвортом оказались похожи. Юне самой уж давно хотелось выплюнуть правду в лицо этому высокомерному аристократу, но, видно, тому не суждено сбыться. За спиной послышались шаги, и женщина поспешила отойти в сторону.
— Это же Элис! — догадалась Юна, и вдруг ей в голову пришла потрясающая, как ей показалось, идея. Глаза женщины округлились, и она взглянула на маркиза. — Вам лучше спрятаться, милорд! Скорее!
— Вы точно спятили, Синклер.
— Ну же, скорее! Я хочу открыть для вас все карты!
Маркиз опешил, когда Юна, схватив его за руку, заставила мужчину уйти вглубь библиотеки и спрятаться за прочными дубовыми шкафами, забитыми иностранными энциклопедиями. Книга с грохотом выпала из рук маркиза. В этот момент, когда Дэвид намеревался покинуть своё убежище, Юна бросила на него взгляд, полный ужаса, словно готовилась к последнему вздоху. В тот миг какая-то неведомая сила заставила маркиза остаться на месте... Вздохнув, он замер, и шотландка с благодарностью ему улыбнулась. Бросившись к книге, Юна присела и мысленно попросила у подруги прощения за то, что собиралась сделать.
— Юна?
— Ах, милая! Вот ты где! — Подпрыгнув, она подошла к подруге и, схватив ее за запястье, оттянула на противоположный конец комнаты. — Я искала тебя!
— Пожалуйста, говори тише. У меня болит голова.
— Да, конечно. Присаживайся. Я попрошу Ашу сделать тебе чай.
Кивнув, Элис подошла к столику, где лежал потрепанный томик стихов. Нежно проведя пальцами по его обложке, француженка отодвинула его в сторону и взяла в руки скучный роман, который вот уже несколько дней никак не могла дочитать. Сквозь тонкую щель между дубовыми стеллажами маркиз с жадностью глядел на Элис. Он так давно не видел ее такой настоящей. Сначала девушка открыла окно, а после, скинув туфли, уселась по-турецки на большие подушки, расставленные у подоконника. Лицо ее не выражало никаких эмоций, и ей в голову не могло прийти, что в тот миг за ней наблюдают. Вернувшись, Юна положила рядом с девушкой поднос и налила ей в маленькую фарфоровую чашку ромашковый чай.
— Благодарю, миленькая.
— Можно я посижу с тобой?
Приподняв бровь, Элис нехотя согласилась и удивилась, когда Юна приземлилась рядом с ней. По обыкновению, шотландка никогда не навязывалась ей во время чтения, но сегодня что-то пошло не так, и поэтому девушке пришлось отложить свое занятие. Воцарилось молчание. Подождав, пока Элис закончит с чаем, Юна, набрав в легкие воздух, неожиданно сказала:
— Элис, я вдруг вспомнила про того человека... Как его звать-то?
— Ты вспомнила про того, чье имя тобой позабыто?
Миледи снисходительно улыбнулась и, облокотившись на стену, взглянула на потолок.
— Джаррах...
Супруги оба застыли. От злости маркиз заскрипел зубами, и сердце его бешено заколотилось в груди. Облизав губы, Юна осторожно спросила:
— Как же так случилось, что у него оказалось твое кольцо?
— Я не хочу об этом говорить. С чего ты его вспомнила? Ты видела его? — Элис с подозрением взглянула на подругу. — Прошу, не впускай его во дворец!
— Почему же? — Захлопав глазами, шотландка ближе наклонилась к девушке.
— Он несет мне беды.
— Твое положение шатко, — звонко произнесла женщина и закашлялась, голос выдавал ее волнение. Она рисковала так лишь ради одного человека — ради миледи, в чьих глазах застыла печаль. — Не думала ли ты...
— Что ты такое говоришь?! При чем здесь мое положение и этот человек?
— Мы никогда не говорили об этом... В тот день кольцо оказалось у него и...
— В чем ты обвиняешь меня, Юна? — Миледи покраснела, и грудь ее стала высоко вздыматься. — Это Генри болтает глупости?