— Да, он сомневается, — солгала Юна, поправляя волосы на безупречно гладкой прическе. — То есть мы обсуждали это, и я решила спросить напрямик. Дорогая, я всегда буду на твоей стороне.
Холодная рука Элис коснулась высокого лба Синклер.
— Ты больна? Не говори со мной больше об этом. Мы уже обсудили эту нелепую ситуацию.
— И всё-таки ты не рассказала, как у него оказалось твое кольцо? — спросила Юна, боясь, что Элис уйдет от разговора.
— Не знаю. Он застал меня ночью... врасплох.
В глазах Бичворта вспыхнула черная злость. Миссис Синклер явно его ненавидит, раз решила еще раз довести маркиза до приступа ярости. Только мужчина хотел выйти из укрытия, как Элис продолжила говорить, и он вновь застыл на месте, словно каменная глыба.
— Я читала. Ты ведь помнишь ту комнату в особняке, выходящую окнами на сад? Мне ничего неизвестно о том, как он оказался в форте, но он прятался в саду и следил за мной...
В этот момент Юна пожалела о том, что затеяла такой разговор. Что, если слова Элис сейчас станут роковыми и это окончательно разрушит брак супругов? Юна опасалась услышать от миледи не ту правду, на которую рассчитывала.
— Какой ужас! Почему же ты не позвала Генри?!
— Я хотела так сделать, но он окликнул меня, и я его узнала... Когда-то в Дели этот человек спас меня от укуса змеи, и я подумала, что лучше самой с ним поговорить, не привлекая внимания. Он был вежлив и учтив, но...
Элис замолчала, вдруг уловив в комнате аромат хвойного мыла, смешанного с табаком.
— Но? Неужели ты позволила ему лишнее?!
— Господи, Юна! Нет, конечно, нет! Он всего лишь показал мне секрет кольца... Он даже не поднимался в комнату... А после пришел Генри, я испугалась, а Джаррах исчез в темноте. Я не заметила, как обронила кольцо, и он зачем-то его украл... Всё получилось так нелепо.
— Какой странный поступок.
— Да, очень. Я его опасаюсь. Он вроде как несет добро, но его поступки неизменно причиняют мне вред.
— Ты его больше не видела?
— Нет, не считая того дня, когда он вернул мне кольцо. Не могу понять, что им двигало. И не хочу об этом думать, но прошу тебя, не вспоминай его имя. У него плохое значение.
— Какое же?
— Имя Джаррах переводится как «наносящий раны». Я бы хотела... никогда его больше не встречать. Он принес мне много слез.
— Почему ты не рассказала обо всем Дэвиду?! — с отчаянием спросила Юна, удивляясь, как же все так могло случиться, что Элис стала во всем повинна. — Почему ты молчала?!
Пожав плечами, миледи отвернулась от подруги. Она не поделилась с Дэвидом ничем, потому что даже не предполагала, что муж может ее в чем-то заподозрить.
— Наверное, потому что он привык лишь обвинять, а не спрашивать.
— Гордыня — страшный грех, — упрекнула Юна, но, вспомнив о письмах Хейз, шотландка смягчилась и порывисто обняла подругу. — Я хотела бы тебе помочь. О, Элис, как бы я хотела тебе во всем помочь и видеть тебя прежней!
Элис горько рассмеялась, и глаза ее увлажнились от слез.
— Всегда во всем стараются помочь те, кто ни в чем не повинен.
— Боюсь, у меня все же есть маленькая вина перед тобой, но пока я ничего не могу об этом сказать.
— Я тебя заранее за все прощаю, — улыбнулась Элис, до сих пор не догадываясь о том, на какую хитрость пошла ее подруга. — Ты хороший человек.
Поцеловав шотландку в щеку, Элис вернулась к своим мыслям. Лукаво улыбнувшись, миссис Синклер взглянула на шкаф, за которым прятался маркиз. К его чести, милорд не выдал своего присутствия, и Юна надеялась, что этот напыщенный аристократ не прослушал слова Элис. Мужчины часто оступаются в жизни, пусть он был неверным мужем, но все же он многое сделал для миледи, и Юна не сомневалась, что у него все еще остались чувства к жене. В конце концов, у нее ведь есть глаза! И она видела, как Дэвид смотрит на подругу...
— Элис, я приглашаю тебя на прогулку.
— Нет, мне не хочется. Я лучше останусь в библиотеке.
Поднявшись на ноги, Юна схватила подругу за руку и потянула за собой.
— Нельзя вечно прятаться от людей. Пойдем. Я хочу показать твои бледные щеки солнцу.
Сопротивление Элис осталось без внимания, и потому вскоре голоса в библиотеке затихли. Дэвид никогда не падал в обморок, но сейчас был близок к беспамятству. Мужчине даже пришлось ухватиться рукой за стеллаж, чтобы устоять на ногах. Душа маркиза испытала невероятное облегчение, которое можно было сравнить с бескрайним океаном. Потрясение, охватившее его, внезапно сменилось громким смехом. Только сейчас он понял, что Элис не оправдывалась в ту роковую ночь, потому что он сам не смог толком объясниться с ней. От ревности он позволил себе неприемлемую грубость и тем самым окончательно загубил их отношения.