Прижавшись к нему, Элис застонала. Ей казалось, что она обежала весь земной шар, прежде чем найти покой в его объятиях. Знакомый аромат хвои и табака окутал сознание, и глаза француженки увлажнились от слез.
— Я сплю, — прошептала Элис. — Сплю...
— Нет, ты обнимаешь меня наяву, — спокойно возразил муж.
Вздрогнув, миледи отстранилась и с испугом взглянула на Дэвида.
— Что-то случилось? Почему ты приехал на берег?
Глядя в изумрудные глаза жены, Дэвид не знал, что говорить. Элис была невероятно красива. Неземная и нежная, она находилась так близко к нему телом и бесконечно далеко душой. И Дэвид не знал, как притянуть ее душу к себе ближе.
— Поговори со мной, Элис, — хрипло попросил он, и жена удивилась его необычному взгляду. Его глаза, полные нечеловеческого ужаса, молили ее уступить просьбе. Жена молчала, и тогда маркиз вцепился в ее запястья и крепче сжал тонкие руки девушки.
— О чем же мне говорить, Дэвид?
— О чем угодно... Просто говори.
Тяжело дыша, Элис пожала плечами, и по щекам ее заструились слезы. Ей так много раз казалось, что они навеки потеряли друг друга, но вот он стоит перед ней и умоляет поговорить с ним, словно ни в чем не повинен.
— Я не могу говорить с тобой, как раньше. Хочу, но не могу.
Дэвид не мог объяснить своего состояния. Все его тело словно окаменело, в то время как душа парила где-то в небесах. Коснувшись Элис, он позабыл о прошлых разногласиях и не понимал, почему она до сих пор противится подарить ему свою любовь.
— Что же с тобой случилось? — Большие и теплые ладони мужа обхватили лицо Элис, и он, наклонившись, прошептал: — Я хочу, чтобы ты стала прежней.
— Это невозможно. Ты меня ранил.
— Я не должен был так горячиться, — признался Дэвид. — Если бы ты знала, что я пережил вдали от тебя. Каждый чертов день, словно огонь в геенне, дарил мне сплошные муки. Вернись ко мне. Я прошу тебя... Вернись.
— Почему... Почему...
Задыхаясь от слёз, Элис так и не решилась расспросить мужа о Марии Хейз. Ей хотелось обвинить его в измене, но, глядя в серые глаза супруга, она не смогла разрушить этот момент напоминанием о той, кто цинично уничтожила её семью. Судя по всему, муж раскаялся... Юна часто говорила о том, что мужчины оступаются и на то им в жизни даются жены. Может, пришла пора смягчиться? Прекрасное лицо Элис исказила гримаса боли; она схватила запястья мужа, пытаясь отстранить его от себя, но он не позволил. Гордость и любовь разрывали душу француженки, терзая ее раненое сердце. Подавив сопротивление жены, Дэвид обнял ее и позволил выплакаться, чтобы она могла излить свои обиды.
Элис всё плакала и плакала. Не в силах более бороться со своими истинными чувствами, она вновь встала перед любовью к Бичворту на колени, и тело ее задрожало, когда муж, наклонив к ней лицо, поцеловал ее в губы. Поцелуй был волшебным... Он кружил голову влюблённым и исцелял их сердца мгновением страсти. Лаская тело жены, Дэвид углубил поцелуй, и чувственный стон разнёсся над рекой, воссоединяя тех, кого однажды связало небо. Иссякли слезы прекрасной миледи, и она впервые за долгое время ощутила мгновение покоя.
Глава 97
В душе Элис вновь распустились цветы любви, но всё же шипы от предательства мужа так и не покинули её сознание. Между ними теперь словно витал неуловимый призрак Марии Хейз, и француженка мучилась от собственного малодушия. Познав счастье в объятиях мужа, она боялась вновь потерять его присутствие в своей жизни и потому умолчала о том, что раздирало её душу в клочья. Но молчать — не значит позабыть обо всём случившемся... Её сердце, покрытое шрамами и ранами, училось заново биться во имя истерзанных чувств к мужу, и она, вопреки всему, попыталась построить из пепла прошлого новый замок их любви.
Шансов на счастье оставалось ничтожно мало, но разве могла она противиться силе Бичворта? Могла ли она устоять против ласки и обаяния мужа? Он решил вернуть ее, и она уступила, жалея лишь о том, что не вернулась к нему раньше. Элис начала новую жизнь, стараясь усмирить прошлые обиды; она позволила мужу находиться рядом, и Бичворт воспользовался ее милостью. Страсть, соединившая когда-то их дороги, вновь правила молодыми людьми, и именно это притяжение помогло им найти взаимопонимание, когда в доме царило неловкое молчание. Ни она, ни он не смогли найти в себе силы обсудить то, что их отдалило друг от друга, но они смогли спасти сердца, окутанные прахом обид.