Нежность Дэвида и его внимание вернули Элис к жизни. Она вновь ощущала себя красивой и желанной, и губы ее все чаще дарили мужу улыбку. В свою очередь, Элис вернула ему то, чего ему так не хватало: француженка подарила ему ощущение тепла. Он дивился тому, как, казалось бы, незначительные штрихи в ее настроении влияли на их жизнь. Элис снова глядела на него с заботой, она встречала его у порога и слушала, и сердце Дэвида грохотало в груди от осознания того, что эта хрупкая и не похожая на других девушка стала для него обителью спокойствия.
Крепко обняв жену за плечи, Дэвид сидел позади нее, упираясь подбородком в макушку Элис. Кругом царила ночь, и лишь огонь свечей освещал тот миг. Находясь на полу в окружении десятка подушек, молодые люди молчали и завороженно смотрели на блики огня. Они оба чувствовали нечто особенное в том славном времени, но оба не могли выразить происходящее словами. Для такого состояния души не придумано еще слов. Элис чувствовала, что их сердца бьются в унисон, что их взгляды на все одинаковы, а мысли совпадают. И она не ошибалась... Всё было именно так, как она ощущала.
— Дэвид, — шепотом позвала мужа Элис.
— Слушаю, — легкий поцелуй коснулся виска девушки. — Говори.
Сглотнув, девушка облизала губы и честно созналась.
— Я думала, что навсегда тебя потеряла. Это так страшно... Очень страшно.
— Я всегда был рядом. Просто ты решила отойти от меня подальше.
Элис отрицательно завертела головой.
— Нет-нет. Не спорь. Ты был очень далеко... Я только боюсь, что ты снова...
Договорить она не решилась, отчего муж тяжело вздохнул. Руки его еще крепче обхватили француженку. Он не знал, что ответить, потому что чувствовал недосказанность Элис, и это ранило мужчину. Если бы не Синклер, он бы никогда не узнал правды, и это тяготило Дэвида. Почему Элис не доверяет ему всецело? Почему она не способна говорить с ним открыто и честно? И что же ее до сих пор гложет? Сейчас она рядом и очень близка к нему физически, но душа ее по-прежнему недосягаема для Бичворта. Возможно, поэтому он полагал, что это не перемирие, а лишь временная пауза перед грядущим столкновением их характеров. Он будто бы предчувствовал очередное сражение с женой, и эти мысли омрачали настроение маркиза. Бичворт старался избавиться от тревожных опасений, но они продолжали терзать его разум.
— Элис, я никогда не пойму тебя, если ты всегда будешь недоговаривать. Все, что произошло с нами, напомнило мне брак моих родителей. Они никогда не слышали друг друга лишь потому, что всегда молчали. Ты понимаешь, о чем я?
— Да, — прошептала миледи, целуя большую теплую ладонь мужчины. — Понимаю.
— Никогда больше не покидай меня, — приказал он строго, и Элис задышала глубже.
— Не покидай меня, и я останусь рядом, — ответила она, когда Дэвид вновь уперся подбородком в ее макушку.
— Я навсегда с тобой.
Грустно улыбнувшись, девушка отстранилась и недоверчиво взглянула на мужа.
— Я лишь очередная вспышка страсти в твоей судьбе.
Он не понимал Элис и никак не мог ухватить смысл всего сказанного женой. Казалось, она совершенно не осознает, какие сильные чувства он к ней питает.
— Ты свет, Элис, и ты — моя семья.
В глазах жены вспыхнула надежда, и губы ее растянулись в улыбке.
— Думаешь, возможно найти в жизни то, что потерял однажды?
Схватив жену за руку, Дэвид притянул ее к себе и устроил на своей широкой груди.
— Шторм не длится вечно. Рано или поздно наступает штиль. Я убежден, что все можно исправить, если есть на то желание.
— Спасибо, — пробормотала Элис и, закрыв глаза, облокотилась на грудь мужа.
Она нуждалась в его твердой уверенности. Мужское слово всегда сильнее женского, оттого она уверовала в их спасение. Элис очень хотелось восстановить свой брак и простить мужа. Пусть она пока недоверчиво принимала штиль их жизни, все же она благодарила Бога за то, что он позволил ей вновь обрести внимание мужа.
В тот период Генри Райт и Юна Синклер вели свою историю отношений, но пока она была непонятна для них, и они не знали, стоит ли всё воспринимать всерьёз. У каждого из них было свое прошлое и было грядущее, о котором они мечтали, но настоящее не связывало их прочной нитью. Синклер часто вспоминала трагическую смерть мужа, а Генри думал об Элис. Его все еще беспокоила ее судьба, и он не принимал того, что ее сердце так скоро смягчилось по отношению к маркизу Бичворту. Входя во дворец, Генри столкнулся с шотландкой. Одетая в кремовое платье и соломенную шляпку, она замерла на пороге.