Сначала она не верила, что такое может с ней случиться, чтоб незнакомый мужчина вдруг стал в ее глазах привлекательнее друга детства Огилви, но проходили дни, и она все больше привыкала к Синклеру, который был опытнее и старше взбалмошного Брендана. Размышляя об этом, Юна подметала двор, когда к ней подлетел рассерженный Брендан. Отобрав у девушки метлу, он обжег ее недобрым взглядом.
— Что это с тобой такое?
— А ну отвечай! Правду в деревне говорят, ты стала гулять с каким-то грязным солдатиком?!
Юна разозлилась и, уперев руки в бока, громко заявила:
— Он мой жених!
Зашипев, Брендан бросил метлу к ее ногам и, вцепившись ей в плечи, притянул девушку в свои медвежьи объятия. Заморгав, Юна ахнула, когда тело ее пронзила дрожь, и только после этого она осознала, что Брендан ее поцеловал. Все в их убогой деревне преобразилось с того мгновения, и, обняв парня за шею, Юна воспылала от восторга происходящего, но счастье ее оказалось коротким... Мать Юны, выбежав из дому, подняла крик, братья напали на Брендена и здорово его поколотили, а после загрузили на лошадь и увезли в лес, где его убили...
Долго рыдала Юна и страдала по другу детства, она возненавидела братьев за жестокость, и в тот самый миг солдат Синклер предложил ей выйти за него замуж. Что же ей оставалось делать еще, как не покориться судьбе? Она вышла замуж, и память о друге постепенно стерлась настоящим временем... До того момента, когда в форте Калькутты шотландка вновь повстречала свою первую любовь. Забытые чувства вспыхнули в ее груди, и она, дивясь божьей воле, снова нашла в Брендане Огилви доброго друга. Заботливый и острый на язык, мужчина преобразил жизнь Юны в форте, и она разглядела в их встрече благословение небес.
Войдя в гостиную, Генри возвел руки к потолку, отчего громко рассмеялась француженка.
— Слава богу, я слышу скрипку, а не проклятую волынку!
Игравшая на скрипке Элизабэт сбилась с ритма и, покраснев, опустила глаза в пол. Усевшись рядом с Элис, офицер взглянул на вышивку в ее руках.
— Лилии?
— Да, любопытный офицер Райт. Я вышиваю лилии.
— Кривовато как-то выходит.
— Вовсе нет! Я не допущу, чтобы ты портил мне настроение!
Хлопнув дверью, маркиз вошел в просторную комнату, отчего бедняжка Лиззи снова сбилась с ритма. Наградив Генри недовольным взглядом, маркиз подошёл к столику у окна и налил себе ром в стакан. Заметив расстроенный взгляд Элис, муж приблизился к ней и щёлкнул ее по носу.
— В чем дело, дорогая?
— Генри сказал, у меня получаются кривые швы, — заявила обижено Элис. Девушка протянула вышивку мужу, и тот нарочито внимательно принялся ее разглядывать.
— Ничего они не кривые. Замечательные швы! Я еще никогда в жизни не видел таких аккуратных швов!
Офицер громко рассмеялся, откидываясь на мягкую спинку софы.
— Элис, он тебе льстит! Тебе явно не хватает мастерства.
— Какой ты противный! — миледи прижала вышивку к груди. — Я больше никогда ничего тебе не покажу!
— Райта давно пора гнать из дворца, — отпив ром, мужчина улыбнулся другу. — А еще лучше из форта.
— Было бы здорово, если бы вы меня выгнали из Индии, но без меня вам здесь не справиться.
— Нужно подумать об этом, тогда мы, наконец, сможем спокойно жить без тебя, — произнёс маркиз, опуская пустой бокал на столик. — Хотя и будет странно начинать день без твоей угрюмой физиономии.
Элизабет почувствовала резкую боль в сердце. Как же маркиз может говорить про друга так жестоко? Она с надеждой взглянула на Элис, которая могла бы встать на защиту офицера, но миледи не обращала на разговор мужчин никакого внимания. Элис была погружена в исправление швов, которые и в самом деле получились кривыми.
— Это ты виновен в моем настроении! — возразил Генри, указывая пальцем на маркиза Бичворта. — Ты привёз меня в эту глушь, где мне пришлось столкнуться с невыносимым климатом Индии и обычаями местных дикарей!
Бичворт рассмеялся, снимая китель, он достал из кармана коробочку с табаком. Нервничая, Лиззи убрала скрипку и направилась к подруге, когда в этот самый миг в холле послышался смех вдовы Синклер, через какое-то время женщина вошла в гостиную к друзьям. Все притихли, и тогда Элис, подняв глаза, улыбнулась шотландке.
— Уже вернулась? Как прошла прогулка?
Генри, глядя на испачканную дорожной пылью юбку Синклер, фыркнул, и Лиззи, поддержав его, сморщила свой аккуратный носик. Маркиз Бичворт в своем репертуаре оставался равнодушен ко всему происходящему, кроме Элис. Любуясь ее нежным профилем, он мысленно восхищался ее красотой.