— Все прошло замечательно! Ах, разве может так случиться? Мы не виделись вечность, и вот судьба зачем-то вновь свела нас вместе! Брендан ничуть не изменился!
— Она гуляла с этим оборванцем наедине? — удивился Генри, демонстративно обращаясь с вопросом к француженке.
— Прекрати разговаривать в таком тоне! Они знакомы с детства, и в этом ничего предосудительного!
— Почему ты не пошла с ними? — едва ли не обвиняя миледи, Генри нахмурился. — Она всегда таскается за тобой следом, а ты совершенно не печешься о ее добродетели!
— Элис не следует иметь с ними дело, — твердо заявил маркиз, втягивая в ноздри табак.
— Почему ты так категоричен? — француженка с упрёком взглянула на мужа.
— Потому что это Огилви знатный оборванец и вместо работы в форте шатается без дела, соблазняя доверчивую Синклер, — ответил за Бичворта офицер, отчего покраснела вдова.
— Какие гнусные предубеждения! Они ведь вместе росли, и я уверена, его помыслы чисты!
Лиззи от растерянности стала глупо переступать с ноги на ногу, в то время как Юна покраснела от злости.
— Хватит говорить обо мне так, словно меня здесь нет!
— Прости, милая, — Элис смутилась. — Они не ведают, что говорят! Мы не хотели обидеть твоего друга.
Приблизившись к Генри, шотландка раздула ноздри от гнева и, тяжело дыша, медленно проговорила:
— Я запрещаю вам так говорить о моем друге! Слышите? Запрещаю! Брендан — хороший человек!
— Да? — Генри высокомерно приподнял бровь. — Видимо, я не так тщательно, как вы, разглядывал его достоинства.
Юна почувствовала, как на глазах выступили слёзы, и, с трудом подавив их, сжала ладони в кулаки.
— Какие же... вы жалкие англичане... Как же вы можете судить о людях по их происхождению и крови, словно они животные?! Мне противно от ваших суждений и оттого, как вы строги к тому, кто ниже вас по происхождению!
— Пожалуйста, глядите, чем обернулась ваша прогулка! Вы подхватили ненависть от этих убогих дикарей!
— Боюсь разочаровать вас напоминанием о том, что я одна из них! Я тоже не дворянка и, как вы правильно заметили, я такая же оборванка, как и Брендан, которая благодаря милости леди возомнила себя одной из вас! И мне стыдно от этого! Очень стыдно! Я ни за что не желаю становиться похожей на вас!
Направившись к двери, Синклер остановилась и, обернувшись через плечо, взглянула на свою растерянную подругу.
— Прости меня, Элис. Все мои сказанные обвинения не относятся к тебе... Ты... Ты всегда была необычайна добра, но, похоже, мне пора вернуться туда, где я чувствую себя на своём месте.
— Юна, ты говоришь глупости!
Приподнявшись, Элис хотела броситься вслед за подругой, но Дэвид ей не позволил. Удержав жену за запястье, он притянул ее к своей груди.
— Я-я должна быть рядом с ней! Пусти, Дэвид!
Бичворт покачал головой и сильнее обнял свою жену. Его взгляд был прикован к Генри, который находился сейчас в раздумьях.
— Чёртовы шотландцы! — выругался Генри и, проиграв своим чувствам, стремительно поднявшись на ноги, направился к дверям.
Элис по-прежнему пыталась вырваться из объятий мужа, когда он оттащил ее к окну.
— Я не понимаю твоих поступков! Я нужна Юне!
— Сейчас ей нужен Генри, а не ты.
Глаза француженки раскрылись от осознания происходящего, и она, приложив ладонь к губам, затихла. Элис была настолько поглощена своими отношениями с мужем, что не обращала внимания на то, что происходило с офицером и вдовой. Погрустневшая Элизабэт вернулась к скрипке, которая в это мгновение зазвучала куда печальнее, чем волынка шотландцев.
Глава 99
Задыхаясь от слез, Юна без разбора складывала вещи в узелок, раскинутый на постели. Войдя в ее спальню, офицер замер на пороге. Он с трудом понимал, как ему удалось ранить Юну настолько сильно, что она решила покинуть дворец Бичворта. Не выдержав ее страдальческого вида, он приблизился к женщине и, выхватив у нее из рук платье, попросил успокоиться.
— Уходите, офицер Райт! Немедленно!
— Прекрати, Юна! Ты ведешь себя слишком необузданно!
— Я для вас — миссис Синклер!
— Оставь свою одежду. Ты никуда не уйдешь.
— Нет, уйду! Потому что вы правы! Я самозванка! Меня нарядили точно рождественское дерево, и я решила, что значу в жизни что-то большее, но на самом деле я всего лишь дочь шотландского кузнеца!
— В этом нет ничего постыдного!
— Ну конечно! Вы с маркизом открыто смеялись над такими, как я, в гостиной! Довольно! Отойдите с моего пути!
— И куда же вы направитесь, миссис Синклер?
— Не ваше дело!
— Лучше не злите меня, Синклер, иначе я точно выскажу всё, что о вас думаю!
Отмахнувшись, Юна горько рассмеялась.