— Можно подумать, вы сдерживаете свои истинные мысли!
В душе офицера смешивались противоречивые чувства: злость и тяга к этой взбалмошной шотландке правили им, и он не знал, как поступить правильно. Вздохнув, мужчина поймал ее безумный, почти напуганный взгляд и смягчился. Она не осознавала, что сейчас делает.
— Ты не должна уходить, — сказал он твердо и, схватив ее за запястье, надавил на нежную кожу, оставляя на ней ярко-красный след. — Тот оборванец не достоин общения с такой добродетельной девушкой, как ты... Он разрушит твою жизнь.
Юна снова истерически рассмеялась, резко выдернула руку и посмотрела на офицера с явным презрением.
— Говорите же прямо! Разве я заслуживаю льстивых речей?
— Меня во многом можно обвинить, но только не в том, что я когда-то вам лгал. Огилви — ненадежный человек.
— А вы? — Юна возненавидела себя за отчаяние, сквозившее в ее голосе. — Вы надежный человек?
Генри удивленно взглянул на миссис Синклер. Сглотнув, шотландка набралась храбрости и тихо молвила:
— Без мужчины нельзя прожить в этом опасном мире. Мне требуется защита, которую вы никогда не сможете мне предоставить.
— Именно это я и пытаюсь сделать! Я хочу защитить вас от опрометчивых поступков!
— Обо мне ли вы беспокоитесь, офицер? Я так привыкла, что ваши чувства направлены на мою подругу, что сейчас теряюсь от вашего показного беспокойства. Говорите прямо, прошу! Кто я для вас, офицер Райт? Маска для прикрытия ваших грязных помыслов к замужней женщине?
Райт опешил. Юна была в курсе его прежних чувств к Элис, но он об этом не подозревал. Растерявшись, мужчина отошел в сторону, смущаясь от такой явной правды, брошенной ему в лицо. Грустно улыбнувшись, Юна покачала головой.
— Я права в своих суждениях, — слеза скатилась по щеке Юны, и она с болью в сердце приняла суровые события жизни. — Но я не смею винить вас ни в чем... Вы ведь ничего мне не обещали. Простите, что я более не хочу находиться в тени счастья Элис и защищать ее добродетель, поощряя ваше с ней общение.
Юна никогда не показывала страданий сердца, и потому Райту не приходило в голову, что его внимание к миледи может ее ранить. Он и сам не мог объяснить своих чувств к Элис. Конечно, она значила для него куда больше, нежели любая другая женщина в форте, но все же он осознавал: Элис принадлежит Бичворту. Райт никогда не пытался ее соблазнить, но наслаждался возможностью находиться рядом с этой красивой и обаятельной женщиной. Может быть, он все еще влюблен в Элис? К разочарованию миссис Синклер, офицер ничего не отрицал и не оправдывался, и в тот миг ей захотелось никогда его не знать.
— Уходите, Генри, пожалуйста.
— Останьтесь во дворце, пока не найдете для себя новый дом.
Кивнув, Юна подошла к окну и обхватила себя руками. Темнота окутала несчастную женщину, и она никак не могла скрыть своего подавленного состояния. Генри ушел, и слезы хлынули из светло-карих глаз Юны, когда, упав на колени, она обхватила голову руками. Сердце ее стремилось к этому мужчине, но такие, как он, не присягают на верность одной-единственной, и Юна осознавала, что дворянин никогда не женится на дочери кузнеца без приданого и одобрения семьи. К тому же Юна была вдовой, потерявшей ребенка. Такая партия никогда не станет ровней дворянину, и потому шотландка твердо решила не сворачивать с пути, который предопределил для нее Господь.
Прикосновения маркиза были обжигающими. Он осторожно снял с груди жены тонкую рубашку и нежно коснулся губами ее соска, слегка прикусывая его зубами. Ахнув, Элис обхватила голову мужа, ближе прижимая его к себе. Маркиз, покусывая соски до красноты, жадно втягивал их в рот, наслаждаясь их порочной сладостью. Она захлебывалась от слепящего восторга. Задыхаясь, девушка принимала в себя мужа, разделяя с ним момент наивысшей страсти. Каждая клеточка тела Элис парила в невесомости, остро реагируя на грубые ласки супруга. В такие мгновения она забывалась и всецело принадлежала лишь ему, поощряя его распутные желания.
— Сильнее, — шептала Элис, разжигая страсть в своем муже. Забыв обо всем, она отдавалась ему без остатка, стремясь подарить наслаждение. Боль между ее ног переплеталась с острым удовольствием, разливающимся внизу живота. Улыбнувшись, она закрыла глаза, погружаясь в сладкую истому.
Изливаясь в ее лоно, маркиз рухнул на хрупкое тело жены, придавливая ее своим весом к постели. Нет ничего более восхитительного в жизни, чем земная радость в объятиях любимой женщины. Ничего, кроме присутствия Элис рядом, не имело сейчас для Бичворта никакого значения.
— Ты потрясающая...
Руки Элис опустились на спину маркиза и принялись медленно его ласкать, выводя невидимые узоры на бронзовой коже супруга. Покой и безмятежность захватили девушку в плен, и она мысленно желала, чтобы это славное мгновение длилось вечно, но губы ее почему-то произнесли совершенно иное: