Поморщившись, вдова кивнула. Она никогда не забудет тот ужасный миг, когда, находясь на нижней палубе, едва не погибла от морской болезни.
— У меня нет выбора.
— Выбор есть всегда, — заключила Лиззи, занимая место во главе стола. — Я узнавала: один из матросов корабля «Виктория» ищет жену. Я могла бы рекомендовать ему вас.
Вдова покраснела, и кожа ее окрасилась в цвет мака.
— Э-это неприлично. Обо мне станут болтать. Я ведь только на прошлой неделе похоронила мужа.
— Такова жизнь! Никто не посмеет осуждать женщину, оставшуюся без супруга в чужой стране! Лучше уж снова выйти замуж и защитить свою честь, чем жить одной или направляться на корабле, лишенном удобств, в Англию, где вас ждет участь бедной вдовы. Простите, если я оскорбляю ваши чувства, но я действую лишь из лучших побуждений.
Расплакавшись, вдова закивала. Она испытывала сильный страх, однако уверенность руководительницы фонда вселяла в неё убеждённость в том, что стоит остаться в Калькутте. Всё ещё сомневаясь, она всё же согласилась рассмотреть возможность повторного брака. Удовлетворенно кивнув, Лиззи сделала запись в книге приемов и отпустила расстроенную девушку, обещая устроить её судьбу. Вскоре проголодавшаяся Элизабет решила отложить дела и, приподнявшись, замерла, когда в комнату вошел высокий маркиз Бичворт. Откровенно говоря, Лиззи, несмотря на дружбу с миледи, побаивалась этого высокомерного человека.
Такие мужчины, как Дэвид, всегда опасны для молодых леди. Их взгляд, словно бритва, ранит холодом и нескрываемой насмешкой. Сжав руками юбку, дочь губернатора присела перед мужчиной в реверансе, пока он с интересом осматривал обстановку. Усмехнувшись, Дэвид обратил внимание на мебель и ковры из его особняка.
— Милорд, добро пожаловать в фонд «Английская роза». Спешу заметить, что Элис здесь нет.
— Я вижу. Однако мой визит обусловлен иными обстоятельствами. Мне очень любопытно взглянуть на вашу работу. Скажите, вы самостоятельно справляетесь с делами фонда?
Лиззи растерялась и часто заморгала. Обычно голос маркиза звучал резко, даже когда он говорил с женой, но сейчас ей показалось, что он явно демонстрирует неприязнь.
— Да... Конечно, мне оказывает поддержку мама, а иногда и Элис. Кроме того, я всегда обращаюсь к Господу с молитвой о благословении.
— Вот как? — маркиз приподнял бровь и, прищурившись взгляд, посмотрел в окно на яркое солнце. — И вам нравится заниматься такой работой?
— Я чувствую в этом... свое спасение.
— Спасение?
— Жизнь казалась мне бессмысленной, но когда я помогаю кому-то, в моей душе словно зажигают тысячу свечей, и тогда становится тепло. Не знаю, как объяснить, — Лиззи чувствовала себя подавленной рядом с маркизом. Кажется, они ещё никогда не оставались наедине. — Простите.
— Вероятно, происходит так потому, что вы кормите свое тщеславие, помогая обездоленным?
Лиззи не поняла язвительных слов маркиза и, еще больше смутившись, пожала плечами. Сердце ее билось точно у олененка, попавшего в лапы охотника. Ей очень хотелось произвести на этого сурового человека правильное впечатление, но он выглядел таким отстранённым и недосягаемым, что у Лиззи испортилось настроение.
— Мисс Флетчер, вы явно не обладаете необходимыми навыками для выполнения обязанностей в фонде.
Глядя на эту молодую девушку, Дэвид не понимал, как Элис могла поставить во главе фонда такую рохлю. Она ведь не способна даже связно говорить.
— Лиззи, где ты?! Мама ждет тебя к обеду! — прокричала Пегги, входя в кабинет, и тотчас, смутившись, принялась поправлять прическу. — Милорд! Извините, если я помешала!
— Я уже ухожу, — повернувшись к Лиззи, маркиз снисходительно улыбнулся. — Видимо, и вам пора уходить, мисс Флетчер. Мать приглашает вас к столу, не заставляйте её томиться в ожидании.
Опустив голову, Элизабэт почувствовала себя ничтожной букашкой. Какой стыд! Ну почему мама отправила за ней Пегги, словно она неразумное дитя, которое нужно звать к столу?! Обойдя девушку, милорд вышел из комнаты, оставляя после себя крепкий аромат табака, смешанного с хвойным мылом. Пегги глубоко вдохнула его аромат и, наслаждаясь, закрыла глаза. Ей совсем не было дела до расстроенной Лиззи: все ее мысли унеслись в мечты о том, как бы изменилась ее скучная жизнь, позволь ей Господь выйти замуж за такого привлекательного мужчину.
Сидя на скамейке в саду, Синклер глядела на свои ухоженные белоснежные руки. Благодаря милости Элис жизнь ее преобразилась, и она давно уж позабыла о том, что такое трудная работа по дому. Вот уже больше двух лет миновало со смерти ее супруга, и Юна с того дня очень сильно изменилась. Элис не позволяла ей брать в руки ничего тяжелее зонтика, одевала ее точно куклу, в дорогие наряды и всюду позволяла находиться рядом. Поразительно, но миледи даже разрешала ей трапезничать с ними за одним столом! Ей будет очень трудно расстаться с француженкой... и с такой красивой, лишенной тягот жизнью.