«Аминь», — прошептали супруги Хейз, и Бичворт, распрощавшись, поспешно удалился, оставляя после себя свежий глоток воздуха для Джона. Рассмеявшись, он возвел руки над головой.
— Ты слышала? Господи, как же маркиз великодушен!
Присаживаясь на постель, Мария запоздало пригладила растрёпанные волосы. Бичворт проявил неслыханное милосердие, но почему? Разве такому высокопоставленному человеку есть дело до жалкого капитана Хейза и его жены? Взгляд Марии упал на мужа, который, глупо улыбаясь, думал о чём-то своём... Утомлённый жизненными трудностями, Джон не желал размышлять о настоящих причинах милосердия маркиза. Однако в глубине души капитан осознавал, что однажды ему придётся заплатить за доброту Бичворта.
Глава 104
В это время в шумном и пыльном Дели, вдали от смуты Калькутты, госпожа Джита Рам презрительно глядела на человека, сидевшего на полу напротив её мужа. Стоя за ширмой, она, как ей казалось, оставалась незамеченной для таинственного гостя. Мужчина источал мрачную и тревожную энергию, и невозможно было угадать, что у него на уме. Отпив глоток воды, Джаррах внимательно слушал господина Басу, не смея его перебивать.
— Я уважаю вашу культуру, но она понятна не всем. Нет, не подумайте, что я хочу вас оскорбить, просто... Люди, поклоняющиеся кресту, больше доверяют своим единоверцам, чем мусульманам.
Джаррах усмехнулся, отводя взгляд в сторону. Господин Рам, по-видимому, не учёл, что самые непримиримые враги часто принадлежат к одной нации и исповедуют одну веру. Смутившись от его молчания, Басу протянул гостю рис.
— Я знаю, вы поддались влиянию английского господина и оттого сторонитесь нас так яростно, сопротивляясь нашей былой дружбе. Не волнуйтесь, я пришёл не просить милостыню.
— Друг мой, я никогда бы не подумал, что вы пришли упрашивать вернуть былую дружбу, но и диктовать условия я никому не позволю. Всё-таки и вы, и англичане — гости в моей стране. Не забывайте об этом, прошу.
— В вашей стране нет хозяина, и в этом заключается главный корень зла.
Индус, отвернувшись, взглянул на слугу, разливающего напитки. Встреча с Джаррахом стала неожиданностью для Басу; хоть он и не чувствовал перед турками вины, всё же не хотел терять с ними хрупкий мир. Не спеша закончив с трапезой, Джаррах собрался уходить, но, внезапно остановившись у окна, взглянул на сад, где росло огромное дерево баньян. Чудное растение из-за особенностей роста ствола создавало впечатление целого леса.
— Восхитительное растение. Аллах велик, и рука его чудотворна.
— Для каждого народа его бог является образцом высшего мастерства.
— Да, — улыбнулся Джаррах, — но это лишь потому, что Бог на земле один.
Поджав губы, господин Басу Рам решил промолчать о своих мыслях. Аль-Маккави проявлял доброжелательность, и у него не было злого умысла. Вскоре мусульманин покинул помещение с колоннами, выполненными в цвете слоновой кости, и вскочил на своего чёрного скакуна.
— Я ещё вернусь, господин.
— Двери моего дома всегда открыты для гостей с добрыми намерениями!
Улыбнувшись, мужчина придержал коня и взглянул на индуса в белоснежной чалме.
— Скоро ваш союзник приедет в Дели. Скажите Бичворту о том, что я хочу с ним говорить, и пошлите за мной людей.
— Я сделаю, как вы просите, Джаррах, но не могу обещать, что маркиз захочет с вами встречи.
— Поверьте, он не сможет избежать нашего разговора. Так предопределено Аллахом.
Слова мусульманина остались для Басу загадкой, и он, поджав губы, ещё долго смотрел вслед этому сильному воину, главным оружием которого являлось терпение. Индус почувствовал себя проигравшим в каком-то невидимом ему сражении, хотя всё вокруг дышало спокойствием. «Единственная надежда у меня — на богов. В Индии их гораздо больше, и однажды мы сможем одолеть всех и изгнать их с наших плодородных земель», — с воодушевлением размышлял господин Басу, направляясь к своей супруге.
Стоя на коленях, Элис Бичворт с тоской глядела на распятие Иисуса Христа. Каждый раз, когда она приходила молиться в церковь, все ее прошения застревали в горле, ибо, видя страдальческое лицо Спасителя, она не могла заставить себя обращаться к нему с просьбами. На глазах миледи выступили слезы, и она, опустив голову на алтарь, тихо всхлипнула. Справедливо ли просить Бога помочь тем, кто по вине человечества принял на себя так много тягот?
— О Господи, я не стану утомлять тебя разговорами и жалобами, но прошу: ниспошли на мою душу покой и защити от тягот того, кто дорог мне больше остальных.