— Я понимаю, — прошептала Элис.
— Позаботься о нём, молю! Обещай...
— Нет, — прервала подругу Элис и, отстранившись, крепко сжала её запястья. — Не бери с меня обещание, которое я не в силах выполнить.
— Ты права, я снова захожу слишком далеко. Береги себя, Элис, и не забывай обо мне, когда тебе будет грустно.
Улыбнувшись, миледи кивнула и отпустила руки Юны. Какое-то время они молчали, а после Синклер, опустив плечи, направилась к дверям. Сдерживая слёзы, Элис сжала ладони в кулаки и осталась стоять на месте... Ей было непросто, но миледи не могла показаться на улице и провожать шотландку, навлекая сплетни на голову мужа. Для всех в форте шотландцы олицетворяли лживых врагов, и Элис вынужденно приняла сторону англичан. Синклер же оказалась изгоем, и жизнь её отныне не могла продолжаться в прежнем русле... Под палящим солнцем, пока на улицах было немноголюдно, Юну Синклер увезли из форта в шумную столицу Индии.
Переменчивая судьба никогда не стоит на месте, и выигрывает от этих изменений в жизни только тот, кто умеет прийти к смирению в час неудач. Маркиз Бичворт потерпел поражение, и потому мужчина не ждал добра от ближайшего будущего. Власть в форте пошатнулась, и он, входя в большой зал с трибуной посреди комнаты, об этом знал. Мимолетно окинув присутствующих строгим взглядом, маркиз занял место во главе стола, расправляя свои широкие плечи. Он выглядел внушительным и собранным, источая уверенность, и только его лучший друг, офицер Райт, знал, каких трудов Дэвиду стоило войти в зал, где на него, словно стая голодных шакалов, набросились жадные до власти англичане.
Заседание сразу же началось с обвинений в сторону маркиза. Кто-то из присутствующих громко заявил о его сговоре с шотландцами. Райт вспыхнул от негодования и, грубо выругавшись, вступил в горячий спор, пока лицо милорда оставалось беспристрастным.
— Жалкие лицемеры! Вы обвиняете маркиза в грехах, пытаясь спихнуть на него свои злодеяния?! Не выйдет!
— Помолчите! Кто вас сюда вообще впустил? — вмешался в спор губернатор. — Честное слово, натаскали сброд на совещание! Может быть, еще индусов из низших каст позвать и их мнение выслушать?
Бичворт сложил ладони домиком и спокойно посмотрел на губернатора. Однако, уловив в его взгляде скрытую угрозу, Гарри поёрзал на стуле. Гул голосов стал громче, обвинения — серьезнее.
— Мы влачим жизнь в угоду славе маркиза Бичворта, который давно уж позабыл о том, кто он есть! Я смею напомнить вам, — вальяжно заявил лысеющий барон Олдридж, — что по крови вы англичанин! Только интересы нашей страны должны стоять здесь на первом месте! Вы кланяетесь индусам, французам, — по залу расползлись ядовитые смешки, — мы это терпели и шли вам навстречу, но ваша интернациональная дружба вышла из-под контроля, и вы связались с подлыми шотландцами! На вашем корабле около трех десятков шотландцев! В вашем доме жила гулящая женщина, и всем известно, какая кровь в ней текла! И сейчас, попав в такое удручающее положение, вы не казнили ни одного зачинщика бунта!
Среди присутствующих прозвучали громкие аплодисменты, отчего поморщился офицер Райт.
— Друзья! — поднявшись со стула, потомственный дворянин в белоснежном парике мистер Джонсон развел руки в стороны. — Я предлагаю учитывать тот факт, что маркиз Бичворт не просто так водил дружбу с теми, кто не близок нам по вере и духу. Господь свидетель, до его приезда форт выглядел жалкой деревушкой, сейчас же, благодаря его умелым переговорам и стараниям, форт превратился в прочное укрепление! Фактории Британии растут!
— Он сделал много и устал, — апеллировал надсмотрщик, потирая толстое пузо. — Нужна новая власть, думающая об интересах англичан!
Генри негодующе фыркнул, и сидящие у стен солдаты, выражая солидарность с товарищем, начали оспаривать столь абсурдное утверждение. Возмущения и шум не утихали, однако Дэвид оставался невозмутимым, что вызвало у капитана Хейза уважение к его несгибаемой стойкости. Этот мужчина напомнил ему хищного зверя, выслеживающего среди людей свою жертву. Дэвид выглядел как уставший и, если можно так выразиться, пресыщенный человек, которому случайно пришлось выслушивать невероятно нудные разговоры. Но то было лишь первым впечатлением. Хейз догадывался: маркиз запоминает каждое слово, каждый жест и оскорбление, нанесенное ему в лицо, и придет время, когда он отомстит каждому, кто посмел открыто оспаривать его власть.
Обвинители в зале, выплеснув эмоции, начали нервничать. Бичворт хранил молчание, и это вызвало у них подозрение. Когда голоса стихли, маркиз Бичворт встал, оперся ладонями о дубовую столешницу и громко спросил: