Окутанная блаженством, она с улыбкой рухнула на грудь маркизу, и он, обняв её, тяжело задышал, едва касаясь губами её щеки. Наслаждаясь пережитыми эмоциями, француженка растворялась в ощущении лёгкости, которое всегда приходило после страстного соединения с мужем. Последние дни выдались очень напряжёнными, но теперь плохое осталось позади. И они вновь всецело принадлежали друг другу.
— Всевышний сотворил тебя для меня, подружка, — прошептал Дэвид, медленно лаская обнажённые плечи жены.
Признание маркиза шло от сердца. Он был убеждён, что их союз — самое светлое и значимое событие в его жизни. В момент, когда форт погрузился в смуту, именно Элис стала для него опорой и утешением. Её молчаливая и покорная поддержка помогала ему справляться с враждебностью окружающих англичан. К его удивлению, она не поддавалась панике и не провоцировала конфликтов. Вместо этого Элис не утомляла мужа расспросами, а старалась создать вокруг него атмосферу покоя и уюта. Дэвид часто не мог подобрать слов и, вернувшись после множества дел, подолгу молчал, оставаясь в библиотеке. Элис, в отличие от других женщин, не стремилась привлечь его внимание. Она находилась рядом как само собой разумеющееся событие жизни, и муж был благодарен за ее присутствие.
Элис не пыталась дать ему совет или подсказать решение. Она безоговорочно верила в его власть и ждала... Ждала, пока он сам разберётся с трудностями. Она не торопила события и не поддалась отчаянию, когда многие аристократы отвернулись от ее семьи. После совещания в форте всё вернулось к прежнему порядку, и француженка смогла с достоинством вновь занять своё место в высшем обществе. Она сохранила способность улыбаться, несмотря на то, что многие начали сомневаться в авторитете ее супруга и обсуждали ее за спиной. И в этом маркиз разглядел ее силу. Она не страшилась жизни и не пыталась уклониться от того, что неизбежно настигает каждого человека у власти. Когда-то приходится столкнуться с падениями, ибо ни один король в мире не правит вечно. Бичворт проявил себя с лучшей стороны, сумев преодолеть неприязнь аристократов, что лишь усилило его влияние в Калькутте, и всё это время рядом с ним, словно тёплый луч надежды, находилась Элис.
— Я люблю тебя, Дэвид, и иногда мне становится страшно от этой силы чувств.
— Страшно? Тебе сложно находиться рядом со мной?
— Нет, — француженка приподнялась и взглянула мужу в глаза. Их обнаженные тела соприкасались, разливая удовольствие по венам. — Ты не понимаешь, что я хочу сказать...
— Не понимаю, — согласился с улыбкой Дэвид, убирая непослушный локон с ее прекрасного лица. — Чего же ты боишься?
— Любви. Я недавно поняла, что ей нельзя приказывать и ее никак не обуздать. Я живу лишь подле тебя, а вдали погибаю.
— Мы по-разному понимаем любовь, милая. Я обретаю бесстрашие рядом с тобой, в то время как ты испытываешь опасения... Не стоит, уверяю.
Элис грустно улыбнулась, и в глазах ее на мгновение отразилась печаль, но она постаралась прогнать недобрые мысли. Сейчас муж действительно принадлежал ей всецело, но будет ли так продолжаться дальше?
— Женщина всегда уязвима в любви, ибо она любит в своем избраннике душу. У мужчины все иначе... Он любит тело и свое состояние рядом с женщиной. Однажды моя красота увянет, и...
Маркиз Бичворт расхохотался, крепко прижимая к себе жену, которая все еще оставалась в его объятиях. Элис почувствовала, как ее охватывает раздражение. Француженке не понравилась реакция супруга на ее откровенное признание.
— Право, забавно, насколько упрощенно ты мыслишь, моя подружка. Я хотел бы, чтобы всё в жизни было так просто и понятно, как ты думаешь, но это не так.
— Все именно так. Ты не желаешь признаваться...
— Я хочу поделиться с тобой своим мнением, хотя понимаю, что оно может тебе не понравиться. Однако я всё же скажу: среди всех женщин, которые были в моей жизни, только ты вызвала во мне желание создать семью. И разве меня привлекало только твоё тело? У меня тоже есть сердце, и я стремлюсь быть рядом с той, чьи мысли близки моим.
— Будь я уродливой женщиной, ты бы говорил иначе.
— Ты такой и была, — возразил Дэвид, отчего покраснели щеки Элис. — Господь свидетель, твой макияж испугал всю команду на корабле! А какой ужас меня ждал, когда я заставил тебя умыться? Твое лицо напоминало огненный шар!
— Замолчи! О, как ты посмел напомнить мне о том постыдном маскараде!