— Не стоит себя корить. Всё произошло так, как произошло. Это твой первый опыт, и ты не могла знать наверняка, — маркиз на мгновение замолчал, осознавая, что сам не до конца понимает, что именно следует сказать Элис. — Не нужно об этом беспокоиться.
— Я стремлюсь к покою, но, похоже, моя тревожность стала чрезмерной.
Ладонь милорда опустилась на живот супруги и нежно коснулась кожи. Лаская её, Дэвид понимал волнение Элис. Он и сам не мог объяснить своих чувств. В одночасье их жизнь преобразилась: ребенок, который ещё не появился на свет, уже завоевал всё их внимание. Это было одновременно удивительно и прекрасно, и они оба с трудом привыкали к мысли, что скоро станут родителями.
Глава 111
Узнав о беременности лучшей подруги, миссис Синклер расплакалась от умиления, прижимая к сердцу письмо, исписанное неровным от волнения почерком миледи.
— Это же настоящее чудо!
— Скорее закономерность, — ответила госпожа Рам, откусывая роти, пропитанный соусом карри. — Для того боги и объединяют людей.
Промолчав, Юна сложила листок на коленях и, извинившись, вышла из прохладной столовой во двор, залитый солнцем. Странно: вслед за восторгом на ее плечи обрушилось уныние. Юна испытывала искреннюю радость за миледи, которая всегда была к ней добра, но в то же время сожалела о том, что находится так далеко. Ей бы очень хотелось лично поздравить и обнять подругу, разделяя с ней такой светлый миг. Как было бы славно и мило наблюдать за Элис и за тем, как округляется ее живот... Положив письмо за широкий пояс платья, Синклер нахлобучила шляпу на голову и незаметно для слуг покинула дворец. Элис сделала для ее блага все, что могла, и все же Синклер тяжело переносила присутствие госпожи Рам. Их отношения нельзя было назвать близкими или доверительными; в их доме Синклер остро чувствовала свое одиночество и потому при первой же возможности старалась затеряться в огромном и шумном Дели.
Бродя между прилавками, уставленными пахучими специями, Синклер старалась не обращать внимания на зов торговцев и, свернув за угол, оказалась возле белоснежной мечети, чей минарет сверкал на ярком солнце. В этот самый миг раздалась громкая речь, призывавшая мусульман к молитве. Испугавшись, Юна отскочила, когда множество мужчин, подобно бурной реке, устремились к стенам мечети, спеша поклониться великому Творцу. Любопытство и опасения смешались в голове Юны, и она не обратила внимания на высокого мужчину, который, опустившись, поднял письмо, выпавшее из-за пояса ее платья.
— Аллах, Твои пути воистину непредсказуемы, и я раб Твоего умысла!
Обернувшись, Синклер удивленно открыла рот, не зная, какие слова подобрать в этот миг для такого случая. Перед ней стоял Джаррах Аль-Маккави, который совершенно без стеснения читал письмо, написанное рукой Элис. Их взгляды пересеклись, и этот момент Юне показался таинственным и пугающим.
— Вы... Как вы смеете... Ради всего святого, верните мне письмо!
Улыбнувшись, Джаррах протянул ей пыльный листок.
— У меня не было злых намерений. Так распорядился Всевышний, раз письмо попало именно мне под ноги.
Схватив письмо, Юна крепко сжала его двумя руками, прижимая к груди. Она пожалела, что вновь поступила необдуманно и так стремительно покинула дворец Басу. Сейчас ей грозили неприятности, и оттого сердце ее сжалось, предчувствуя недоброе.
— Не приносите слез в ее семью, мистер! Она замужняя женщина!
За спиной продолжала громко звучать молебная песнь, и Джаррах на какой-то миг словно воспарил над землей, погружаясь в звуки священных слов.
— Я не причиню ей зла, — наконец сказал он. — Не беспокойтесь. Только скажите: она ведь не здесь? Я бы почувствовал, вступи ее нога на земли Дели.
— Это неважно, — чопорно заметила Синклер, обжигая мужчину серьезным взглядом. — Вы не должны об этом спрашивать. Прочитав письмо, вы осознали ее ситуацию и радость, которую не следует омрачать.
Проницательный взгляд осмотрел Юну с головы до ног, отчего ей стало неуютно, и она, попятившись назад, принялась стряхивать с юбки невидимую пыль.
— Я уважаю волю Аллаха превыше всего остального в этом грешном мире. Пусть ее ребенок родится здоровым и сильным. Аминь.
— Аминь, — прошептала Юна, ощущая холодок, пробегающий по спине. До чего же опасный мужчина — его следует избегать.
— Не зная вашего имени, я всё же хочу пожелать вам испытать радость материнства. Ваше лицо выдаёт грусть, но я уважаю тех, кто остаётся сильным, несмотря на горе.