Юна сглотнула. Его слова, точно стрела, попали прямиком в душу миссис Синклер, и она усмехнулась.
— Я рада, что вы не умеете читать мысли, иначе бы вы презирали меня, мистер.
Джаррах, взглянув на минарет мечети, решил, что нужно поскорее начать молитву.
— Редко можно встретить честную женщину. Вас беспокоит, что у нее есть что-то, чего нет у вас?
— Мы недостаточно знакомы для таких откровенных вопросов.
Взгляд черных глаз вернулся к приятному лицу Синклер.
— Разве это имеет значение? Рядом нет никого, кто хорошо знаком вам, и ваше раненое сердце некому беречь.
— Я прекрасно справляюсь со всем самостоятельно, но вы правы. Рядом действительно никого нет.
Опустив глаза на землю, протоптанную следами торговцев, Юна подошла к кованым воротам и тяжело вздохнула. Джаррах молчал, лишь его глаза не упускали ее из виду.
— Все могло быть сейчас иначе, — тихо прошептала Синклер, но, несмотря на шум, Джаррах отчетливо слышал каждое ее слово. — Я ведь была замужем, и в чреве моем находился ребенок, но мой муж умер, а после сын родился мертвым... Жестоко, когда Господь забирает детей. Это мне труднее всего Ему простить.
Подойдя ближе, суровый мужчина наклонил к ней голову, и Юна попала в плен его черных, как ночь, глаз. Все звуки будто бы затихли, и только голос Джарраха звучал громко и твердо.
— Всегда легче обвинить, нежели понять замысел Аллаха. Он спас вашего ребенка от этого грязного и порочного мира. Он не знал тревог, боли, войны. Он умер, и ангелы на небе позаботятся о нем.
В глазах Юны заблестели слезы, и она, завороженная словами мусульманина, кивнула.
— Вы говорите так, как никто никогда со мной не говорил. Спасибо.
— Думайте о том, что вашему сыну повезло и Аллах так сильно его любит, что не дал ему столкнуться с разочарованиями и болью.
Юна не смогла найти слов и, отвернувшись, залилась слезами, закрыв лицо рукой. Тогда Джаррах решил уйти, чтобы больше не тревожить ее своим присутствием. Он быстрым шагом направился в мечеть, где, войдя под своды купола, украшенного изящными узорами, почувствовал себя спокойнее. Сердце Джарраха было глубоко ранено... Возможно, именно поэтому он так чутко воспринял страдания шотландки. В прошлом Аль-Маккави пережил утрату возлюбленной, а вместе с ней потерял и нерожденного ребенка. Его душевная боль была похожа на страдания Синклер, словно они были близнецами. Горечь утраты кратковременно соединила этих людей, но вскоре их пути разошлись, так как каждому из них требовался тот, кто мог бы залечить их душевные раны. Боль понимает того, кто пережил такое же страдание, но она не способна исцелить другого.
Глава 112
В полдень недовольный офицер Райт вошел во дворец друга, намереваясь высказать ему свое мнение по поводу освобождения олуха Огилви. Подумать только, Бичворт его пощадил! Надо же, какая неслыханная щедрость, какая душевная доброта! Генри давно знал друга и был свидетелем того, как маркиз не раз расправлялся с людьми за более мелкие промахи. Слуга Ахилл, с поклоном обращаясь к офицеру, доложил, что недавно милорд отбыл из дворца по важным делам.
— Он уехал один?
— Да, сэр. Миледи сейчас у фонтана, отдыхает, освежаясь у воды.
— Сопроводи меня к ней, приятель. Я желаю ее видеть.
— Как прикажете.
Элис, насвистывая простую мелодию, любовалась маленькими золотыми рыбками. Их изящные движения в фонтане приносили ей огромное удовольствие. Услышав шаги, француженка обернулась и тотчас умолкла, заметив сердитый взгляд Генри.
— Доброе утро, Элис. Ахилл, оставь нас наедине.
Слуга поспешил подчиниться офицеру, отчего миледи нахмурилась.
— Доброе ли утро? — спросила она, прикладывая ладони к животу.
— Отвратительное! Бичворт пощадил Огилви. Тебе об этом что-нибудь известно? Этот болван непременно захочет найти Синклер!
— Я ничего об этом не знаю. Муж не посвящает меня в свои дела.
— Ради Бога, не уведомляй об этом Синклер! Я рад, что вы сослали ее в Дели! Пусть сидит там и не показывает своего носа в форте!
Райт говорил так горячо и быстро, что Элис с трудом понимала его слова. Честно говоря, в последнее время все ее мысли и волнения были сосредоточены на нерожденном ребенке, поэтому она не разделяла беспокойства Райта.
— Дэвид знает, что делает. Видимо, он решил таким образом приручить шотландцев.
— Элис, не будь так наивна! Он не всевидящий Господь и потому ни черта не разбирается в рисках. Шотландцы хуже пиратов! Они неуправляемы, и Бичворт потерпит крах всех своих надежд!
— Не говори так! — Француженка недовольно надула губы и сложила руки на груди. — Он всегда стремится продумать свои шаги.