— У вас будут еще дети, — промямлил Райт, опуская глаза, чем еще больше вывел Дэвида из себя.
— Дьявол, не говори мне этих слов! Да, могут родиться еще десять детей, но наш первенец не будет с нами! Разве это настолько сложно осознать?! Господь лишил нас благословения и навсегда оставил рану, которая никогда не заживет в нашей семье, и новые дети станут служить напоминанием, — голос Дэвида охрип, — что у нерожденного ребенка мог быть такой же смех или цвет глаз. Проклятье... Никогда не забуду, что произошло в спальне, когда Элис потеряла ребёнка. И я никогда не забуду, как господь не услышал молитв моей жены!
— Ты говоришь так от горя! Родится другой ребенок, и ты будешь знать, что он пришел в мир для того, чтобы занять свое место! Не казни себя, Дэв. Ты нужен Элис! Ты нужен Британии и форту! И ты нужен... Мне...
Сильному человеку никогда не прощают слабость. Райт испугался... Испугался за то, что мог потерять самого дорогого человека в своей жизни. Возможно, он никогда бы не сознался в этом Дэвиду, но себе он не мог лгать. Он был до последней капли крови привязан к Бичворту и нуждался в его присутствии в жизни. Поднявшись на ноги, Бичворт похлопал Райта по плечу и, ничего не сказав, покинул кабинет, где аромат роз смешивался с запахом алкоголя и скорби маркиза Бичворта. Пройдет время, и Дэвид сумеет справиться с таким тяжелым испытанием, он примет волю бога и станет еще сильнее, но пока ему все еще было тяжело смириться с горечью от потери...
Глава 114
Дэвид ощущал, что жена отдаляется от него, и это глубоко расстраивало мужчину. Она замкнулась в себе и часто пряталась от людей и приемов в библиотеке, словно в убежище. Проводя время за чтением, Элис погружалась в грустные воспоминания, едва ли понимая смысл прочитанного. Подавленность миледи не ускользала от супруга, и он, чтобы развеять их печаль, всюду приглашал ее на общественные мероприятия. Однако очень скоро она открыто призналась ему, что это вызывает у неё усталость. Спустя какое-то время миледи перестала появляться в обществе, и некоторые из ее обязанностей взяла на себя мисс Флетчер, которая искренне пришла на помощь подруге.
Новость быстро распространилась среди людей, и немного погодя все были в курсе того, что произошло в семье маркиза. Жалость и слова поддержки, которые говорили миледи, только усиливали боль в её сердце, и рана продолжала кровоточить. Однажды Бичворт, проснувшись среди ночи, заметил, что жены нет рядом. Вскочив с постели, он, с трудом открывая заспанные глаза, поспешил отыскать её. Спустившись вниз, маркиз обнаружил француженку, плачущую в саду. Элис рыдала, как раненый зверь, закрыв лицо руками, и Дэвид не мог не испытать боль при виде её горя. Некоторое время он растерянно стоял, не решаясь нарушить уединение жены. Всхлипнув, Элис подняла взгляд к огромному холодно-золотому лунному шару. Тяжело дыша, она с трудом поднялась на ноги и, заметив в тени густых деревьев блеск глаз маркиза, оцепенела.
Пышные волосы девушки обрамляли ее лицо, подчеркивая изящность аристократического облика. Несмотря на горе и пережитую утрату, красота ее ничуть не померкла, и Дэвид, осторожно приблизившись к жене, нежно прикоснулся к ее щеке. Опустив взгляд, Элис смутилась. Ей не хотелось, чтобы Дэвид видел ее слабость, и оттого она поджала губы.
— Не покидай меня, — попросил он тихо, мягко касаясь пальцами пухлых губ миледи. Глаза их встретились, и губы миледи смягчились. Обняв мужа за плечи, она поднялась на цыпочки, стараясь дотянуться до его лица. Руки мужа тотчас оказались на ее тонкой талии, сжимая хрупкое тело. Остановилось дыхание в груди миледи, и она с мольбой произнесла:
— Поцелуй меня, Дэвид...
После недавних событий муж старался не прикасаться к Элис, опасаясь навредить её здоровью. И она не стремилась к близости, избегая порочного соединения. Но их тела настоятельно нуждались в разрядке, и поэтому тело маркиза затвердело, как гранит, когда он склонился к ней и обхватил её лицо руками. Дэвид медленно приблизился к губам миледи, и Элис блаженно прикрыла веки, ощущая неповторимый вкус их страсти. Всё внутри ее затрепетало, и она будто пробудилась от долгого сна, желая раствориться в ласке мужа до конца. Он не спеша исследовал ее губы, постепенно углубляя поцелуй и крепче сжимая Элис в своих объятиях. Их языки сплелись в изящном танце, унося их в мир, где не существовало ничего, кроме этого момента. Пальцы маркиза скользили по коже женщины, ощупывая ее сквозь тонкий шелк ночной рубашки, расшитой кружевами и атласными лентами.
Дэвид, тяжело дыша, оторвался от жены и, подхватив её на руки, почувствовал, как Элис доверчиво прижимается к его лицу щекой, обнимая его за шею. Француженка вздрогнула, и он, заметив это, остановился у входа, прежде чем внести жену во дворец.