— Мы можем подождать.
Элис почувствовала замешательство, её сердце бешено колотилось, когда она, решительно качая головой, призналась:
— Ты мне необходим. Пожалуйста, Дэвид, помоги мне.
Милорд с трудом сглотнул, увидев, как одинокая слеза медленно скатилась по щеке его жены в ночной темноте. Он поспешил в их спальню, неся на руках женщину, которая однажды завоевала его сердце. Дэвид ощущал ее волнение, и каждый следующий его поцелуй старался прогнать грусть с ее души как можно дальше. В ту ночь они искали утешение в объятиях друг друга, стремясь заглушить печаль, охватившую их сердца. Каждое ее движение, каждый стон пробуждал мужчину к жизни... И он, как и прежде, нашел покой лишь подле нее, своенравной француженки, чей смех украсил горизонт пыльной Калькутты.
Маркиз, лежа в постели, играл с локонами Элис, наматывая их на пальцы. Тела супругов, истомленные страстью, утопали в сладкой неге. Дэвиду показалось, что жена спит, поскольку её дыхание было ровным и безмятежным, но он ошибался. Облизав губы, Элис, не открывая глаз, вдруг неожиданно спросила:
— Ты любил свою мать?
Нахмурившись, маркиз закатил глаза, но на вопрос все-таки ответил.
— Конечно. Она ведь моя мать.
— Расскажи, какой она была? Интересно было бы ее увидеть.
— Я уже плохо ее помню, — солгал мужчина, стараясь избежать такого неприятного разговора. Ему вовсе не хотелось впускать в их спальню призраков прошлого.
— Мать невозможно забыть. Это главный человек в жизни. Я помню свою маму, даже несмотря на то, что так рано ее потеряла... Знаешь, я словно впитала в себя ее запах и нежный голос. Наверное, я больше все это выдумала, но я вспоминаю, как она качала меня на руках, прижимала к сердцу и пела ласковые колыбельные.
— Уверен, так и было.
— Твоя мама так делала? Она пела колыбельные, укладывала тебя спать?
— Нет. Я рос с гувернантками. Не уверен, но думаю, кто-то точно укладывал меня спать.
Элис нежно коснулась ладони своего мужа, сплетая их пальцы.
— Мне жаль, — прошептала она после долгого молчания. — Я думаю, она тебя любила.
Вздохнув, маркиз отвернулся к окну, видя сквозь открытые занавески очертание луны, укрытой густыми облаками.
— Не думай об этом, Элис. Вы бы никогда не нашли с ней общий язык.
Несмотря на резкий тон, француженка не обиделась. Поцеловав мужа в плечо, она прижалась лбом к его горячей коже.
— Ты прав. Я никогда не смогла бы быть доброй к той, кто причинил тебе боль, Дэвид.
Ком горечи помешал маркизу найти ответ для Элис. Она удивительным образом всегда находила путь к нему, несмотря на острые шипы в его характере. Их взгляды пересеклись, и губы Дэвида нежно коснулись её губ, полностью погружая их в удовольствие.
Глава 115
Элизабэт Флетчер взглянула на Огилви, который, почесав затылок, силился придумать текст для письма.
— Может быть, вам зайти вечером? — предложила руководительница фонда, отчего высокий здоровяк, похожий на медведя, нахмурился.
— Чего без толку время тратить?! Напишите лучше всё за меня, как посчитаете нужным.
Девушка покраснела и смутилась.
— Я не могу написать текст для вашей возлюбленной. Это будет неправильно.
Огилви махнул рукой, злясь на бестолковую девицу, которая не желала ему помочь. Он уже начинал подозревать, что и она не шибко образованна, раз до сих пор не подсказала ему, как правильно начать.
— Ну напишите, чтоб она не дурила там и ждала моего сигнала!
— Хорошо, мистер Огилви. Только поймет ли миссис Синклер ваш слог? Может быть, вы расскажете ей, как избежали наказания и что теперь будете рады соединиться с ней?
Огилви рассмеялся, обнажая белоснежные зубы.
— Еще чего! Она может подумать, что меня уже нет в живых, и это кто-то другой пишет от моего имени! Пишите, как я велел! Юна всё поймет!
— Как скажете.
Скрепя сердцем Элизабэт вывела на листке слова Брендана, когда он также отметил:
— Напишите-ка еще, что неплохо было бы пожениться уже весной, а то мало ли какая зараза ко мне пристанет снова. Необходимо срочно спасти её, и теперь это должно быть сделано под моим именем.
Коснувшись щекой пера, Элизабэт задумчиво склонила голову набок. Она не понимала, как порядочная и добродушная миссис Синклер могла полюбить такого неотесанного мужчину.
— А вы-то замужем? — спросил Огилви, сбивая девушку с мыслей. — Вы ведь дочка губернатора? Неужели никто не позарился здесь на его главное сокровище?
— Мистер Огилви, ваши слова недопустимы! Пожалуйста, думайте лишь о письме, а не о моем положении.