— Прости.
Дэвид не знал, за что именно извинялся, но почему-то он интуитивно понимал, что сделал что-то не так. Возможно, Элис показалось, что он недостаточно страдает из-за потери ребенка?
— Всё хорошо, — шептал маркиз охрипшим от волнения голосом, и Элис постепенно смягчалась. Вскоре ногти ее вцепились в его камзол, и она, прижавшись к нему, громко заплакала, пугая ночных птиц Калькутты. — Всё хорошо, любимая. Врач говорил, тебе нужно больше отдыхать. Я должен был настоять на том, чтобы мы меньше появлялись в обществе.
— Дэвид, — обессиленно проговорила Элис, ощущая покалывание в ребрах от тугого корсета. — Отвези меня домой. Я устала...
Глава 117
Оказавшись во дворце, Элис заперлась в библиотеке. От пережитых эмоций ее трясло, и всю дорогу до дома она размышляла о том, как ей следует жить дальше. Ах, если бы только рядом оказалась Юна! Она одна могла найти для нее правильные слова и утешить мудрым советом. Мучаясь от ревности, миледи пыталась разобраться и лучше понять себя, но сделать это оказалось невероятно трудно.
Подойдя к высокому шкафу, Элис вытащила оттуда Библию и, перекрестившись, упала на колени. Ладони ее сжали святую книгу, и она, расслабив плечи, тихо обратилась к господу:
— Ты учишь прощать... Твое милосердие бесконечно, но я всего лишь грешная женщина. Я не могу забыть его предательства! И не могу найти в себе силы перестать ненавидеть Марию Хейз! Верно ли я живу, Господь? Не в наказание ли ты отобрал дитя в моем чреве? Я ведь сама выбрала такую судьбу... Убежала и перевернула ход событий. Видишь ли ты в этом благо, Отец Небесный?! Истинная ли любовь запечатана в моем сердце или я во власти похоти и греха живу подле милорда?
Замолчав, Элис устремила взор на распахнутое окно. Грудь ее тяжело вздымалась, пока пальцы с трепетом гладили переплет книги. Она надеялась получить ответ или хотя бы какой-нибудь знак, но Бог, как и всегда, оставался молчаливым призраком подле человека, который к нему обращался. Вздохнув, миледи осторожно вернула книгу на место и медленно подошла к широким дверям. Девушка долго не могла решиться выйти из своего укрытия и увидеться с мужем. Видя ее подавленность, он не стал допытываться внимания супруги, а отправился в столовую, где в одиночестве поужинал.
— У меня никого нет, кроме Дэвида, — снова обратилась миледи к богу. — Я дорожу его вниманием и если потеряю мужа, то не смогу уже жить как прежде. Он мой якорь в жизни, и я должна проявить мудрость...
Элис улыбнулась, подумав о том, что Синклер бы очень пришлось по нраву услышать от миледи такое признание. Подруга часто взывала ее к голосу разума, и, видать, все не прошло напрасно. Взглянув на обручальное кольцо на своем пальце, Элис приняла решение вновь закрыть глаза на обиду. Она не станет ссориться с мужем, подталкивая его в объятия змеи Хейз.
— Нас разлучит только смерть, ибо он мой супруг перед богом, и ни одна любовница не в силах перечеркнуть божью волю!
Выйдя из библиотеки, Элис заметила мужа, выходящего из столовой. Устало стянув с шеи галстук, он направился к широкой лестнице, не замечая жены. Наблюдая за его медленными движениями, миледи ощутила его подавленное состояние, и ей стало еще грустнее. Порой Дэвид вёл себя так, словно совершенно был неповинен перед ней, и его притворство очень огорчало Элис. Если бы только француженка знала, что Дэвид и в самом деле никогда ей не изменял... Более того, удручённый проблемами и здоровьем Элис, он и думать-то не мог о других женщинах, но миледи этого не знала и потому жестоко судила мужа за те грехи, которые ему не принадлежали.
Наклонившись над чашей с водой, Дэвид мыл руки, когда-то жена незаметно поднялась с постели. Ночью они так и не поговорили, боясь отпугнуть от дома хрупкий мир. Накинув на плечи халат, Элис подошла к окну, щурясь от яркого солнца. Очередной жаркий день казался привычно угнетающим, и потому она с тоской подумала о Париже, где приятный воздух обволакивал сознание, а не утомлял своей духотой.
— Я хочу, чтобы Юна вернулась в форт.
— Пусть возвращается, но она не станет жить с нами во дворце.
Молодая женщина с удивлением подняла брови, взглянув на своего мужа.
— Она нужна мне здесь, во дворце. Я не позволю ей подвергать себя опасностям, живя одной.
— Это не моя забота, — равнодушно ответил Дэвид, обтирая полотенцем плечи. — Она сделала такой выбор.
— Хорошо, пусть это станет моей заботой. Она будет жить во дворце, — твердо заявила Элис.