— Не дёргайтесь, мисс Флетчер.
— Больно! Прекрати же! Ай!
Из глаз Лиззи полились слезы, когда Брендан, подхватив занозу, потянул ее наверх. Несколько мгновений боли, и вот все страшное осталось позади. Всхрапнув, девушка захлопала длинными ресницами. Брендан же улыбнулся, от чего она окончательно растерялась. «Как же он красив!» — промелькнуло в ее мыслях, когда она разглядывала его чувственные губы. Прижав ее ладонь к груди, шотландец подождал, пока стихнет боль, а после отпустил маленькую руку леди. Их охватило неприятное чувство после того, как прервалось их прикосновение. Смутившись, Лиззи отошла к столу, разглядывая покрасневший палец.
— Благодарю, мистер Огилви. Вы спасли мне жизнь!
Брендан весело рассмеялся, услышав наивную речь девушки, говорившей с ним с неподдельным волнением.
— Скажите тоже, — мужчина отмахнулся. — Нужно прижечь палец алкоголем. У вас есть что-то крепкое?
— Нет, но я раздобуду.
— Только не забудьте — бросил Огилви, убирая иголку на место. С шумом захлопнув ящик стола, он направился прочь.
— Постойте! Скажите, так почему вы приходили? Я могу чем-то вам помочь?
Брендан остановился и, взглянув на девушку, вспомнил, для чего притащился в фонд.
— Мне нужна помощь с письмом, но у вас ранение, так что я подожду.
— Уверяю, это нисколько не помешает.
— Да? Тогда подготовьте записку для Синклер в Дели, а я вечером загляну и отнесу ее гонцу.
— Хорошо, — ответила Лиззи севшим от волнения голосом. — Что вы желаете написать?
— Сообщите ей, что маркиз одобрил наш брак и я жду ее возвращения в форт.
Щечки девушки покраснели, и, опустив взор, она кивнула головой в знак согласия.
— Я подготовлю письмо, зайдёте вечером.
— Обязательно, мисс Флетчер!
Хлопнув дверью, Брендан вышел в коридор, оставляя расстроенную хозяйку фонда наедине с ее мрачными мыслями.
Получив письмо от Брендана, шотландка отчего-то расстроилась. Она мечтала покинуть холодный дворец госпожи Рам, но не ожидала, что всё это случится при таких обстоятельствах. Кажется, Брендану удалось поправить свои дела и заслужить доверие маркиза, раз он одобрил их союз. Господи... Ей ведь предстоит стать его женой, но хочет ли она этого по-настоящему? Голова миссис Синклер закружилась, и она поспешила присесть на деревянную скамейку, не отрывая глаз от письма друга, написанного чужой рукой.
Внезапно перед ней появился образ офицера Райта, чьи голубые глаза могли бы поглотить любого, кто в них посмотрит. Она вспомнила его тёплый с хрипотцой голос и смех, заставляющий ее сердце биться от восторга... Не позабыла Юна и его нежных прикосновений и их долгих бесед о пустяках. Генри никогда не говорил о чем-то серьёзном, но Юне нравилась его лёгкость и непринуждённость. Ни одна беда не имела для нее образа свирепого чудовища, если рядом находился он... Шутками и весельем Генри умел прогнать любые мрачные мысли, освобождая дорогу только приятным разговорам.
— Ах, какая же ты глупая, Юна, — проговорила женщина, закрывая глаза, заволоченные пеленой слез. Ей не стоило вспоминать офицера. Не стоило помнить его манеры и речь... И ей не стоило по нему скучать.
Генри столько раз ее обижал, а она все никак не могла окончательно разочароваться в нем, словно знала, что он гораздо глубже сиюминутного порыва гнева. В форте Генри Райт стал ее микстурой от горя, и она тосковала по тому времени, когда они беззаботно флиртовали под крышей дома Бичворта. Заставив себя прогнать образ Генри, женщина вспоминала суровое лицо Брендана.
Огилви никогда не говорил попусту и первым же делом решил узаконить их отношения. Она понимала, что брак с ним спасет ее позора, но так ли страшна потеря доброго имени в сравнении с браком не по любви? Юна была благодарна другу за поддержку и за его заботу, и в то же время ей не хотелось ничего менять в своей судьбе. Она с усмешкой подумала, что идеальным и долгожданным решением для нее было бы возвращение к маркизу Бичворту, а точнее, в его дом и под его защиту. Рядом с ним и Элис она ощущала спокойствие и безопасность, но она не была глупой и понимала, что дорога во дворец супругов для нее закрыта навсегда. А это означало, что и путь в объятия офицера Райта отныне для нее недоступен. Брендан готов был стать для нее опорой, и она не смогла отказать ему в порыве спасти ее жизнь. Скомкав записку в руке, Юна с тоской молвила в тишину: «Ты будешь мне хорошим мужем, Брендан, но нелюбимым...».