— Лучше скажи-ка, почему женщин всегда нужно уговаривать? — Брендан начинал терять терпение.
— Я устала, — ответила примирительно Синклер, избегая сердитого взгляда жениха. — Мы уже не дети, и нас ждет взрослая жизнь.
— Ты только сейчас поняла, что мы давно выросли? Я мужчина, Юна, и я не стану петь серенады под твоим окном, но я смогу защитить тебя от англичан. Не противься неизбежному, и нам станет легче жить.
— Ты прав, — ответила она, хотя в душе и не соглашалась с другом. Поднявшись, Юна принялась убирать посуду со стола. — Нужно отдохнуть, обсудим детали завтра.
Сухо попрощавшись, Брендан покинул небольшую комнатушку невесты. В душе его бушевали противоречивые чувства. Юна была ему дорога, и он по-своему любил ее, как близкую родственницу. Однако он не мог принять её привычку изображать из себя светскую даму на королевском приёме. Иногда она вела себя совершенно неприемлемо, не осознавая, кто она есть на самом деле. Завернув за угол, Брендан заметил дочку губернатора, которая отважно спорила с мужчиной в очках, загораживая своим телом женщину с двумя детьми. Приблизившись, Брендан узнал в мужчине заносчивого казначея Адамсона. Шотландец притаился за мощным стволом дуба и внимательно следил за тем, что происходило вокруг.
— Она задолжала три пенса! Пусть же немедленно их возвращает!
— Как можно быть таким бессердечным человеком?! Будь у нее деньги, она бы непременно вам их вернула! Оставьте женщину в покое и дайте ей пройти!
— Я не прошу чужого, а требую вернуть долг! Иначе отправлю ее сына в долговую тюрьму, если до завтра не получу от них денег.
Открыв дрожащими руками кошелек, прикрепленный к поясу платья, мисс Флетчер, бросила деньги к ногам казначея.
— Вот, возьмите и оставьте бедняжку в покое!
Не брезгуя, Алфи наклонился и, подняв деньги, тщательно пересчитал их несколько раз. Стоя за спиной Лиззи, женщина рыдала от отчаяния и успокоилась только тогда, когда Алфи оставил их, направляясь в сторону склада. Дети женщины обняли леди с двух сторон, благодаря ее за помощь.
— Без вас мы бы пропали, мисс!
— Благодарю, мисс Флетчер, вы настоящий ангел! — присоединилась к восхвалению бедная мать.
— Я знаю про ваши трудности. Не стоит благодарить. Уже поздно, поспешите домой, и вот, возьмите... — Достав пенс из кошелька, девушка протянула его женщине, отчего заблестели ее глаза. — Купите детям продукты.
— Конечно! Спасибо, мисс Флетчер!
Забрав деньги, женщина с детьми быстро удалилась, вероятно, опасаясь, что леди передумает им помогать. Вздохнув, Лиззи прижала ладонь к вспотевшему лбу. Порой ей приходилось очень трудно справляться со всеми сложностями, но она видела в этом свое предназначение.
— Мисс Элизабэт Флетчер! — раздался голос отца, отчего Лиззи едва не застонала. Она только что пережила настоящее сражение с господином Адамсоном, а теперь откуда ни возьмись появился ее разгневанный отец. — Ты что, дала той пьянице деньги?
— Не кричи, папа. У нее дети, я не могла поступить иначе.
— Пусть сгорит этот несчастный фонд вместе с той, кто его придумал! Это же надо, как я только позволил себе ввязаться в эту авантюру?! Сколько еще ты будешь отдавать мои деньги? Я устал кормить лентяев и бедняков!
Покраснев, Элизабэт отвернулась. Доходов фонда катастрофически не хватало, и потому девушка часто вносила в фонд свои средства.
— Ты бы на моем месте мог спать спокойно, зная, что эти дети останутся сегодня без ужина?
— Да, Лиззи! Знай я, что мои деньги остались бы в твоем кошельке, я бы спал очень спокойно, но сегодня ночью этого не будет!
— В Библии говорится: «Благотворящий бедному даёт взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его».
— Замолчи, Лиззи! Какая же ты бестолковая! Нет, право, не нужно было поощрять твое стремление занять себя работой! От этого никакого толка, только ущерб семье!
Оглядевшись, Элизабэт заметила, что сумерки уже окутали форт, делая его в этот час почти безлюдным. Флетчер, жалуясь на дочь, подошёл к двуколке.
— Поехали домой!
— У меня остались еще дела...
— Ты точно женщина, Лиззи? Или под твоими юбками прячется мужское обличие? Бери пример с Пегги и сиди дома!
Элизабэт покраснела, и губы ее задрожали. Ей бы очень хотелось, чтобы родители гордились ее поступками, но они лишь упрекали дочь за пустые усердия в фонде. Подумать только, лентяйка Пегги заслуживала в глазах отца больше уважения, чем его милосердная дочь. Промолчав, Лиззи медленно опустилась на скамейку, стараясь не обращать внимания на причитания отца, который направил лошадь в сторону главной улицы. Обняв себя руками, девушка некоторое время сидела, глядя в одну точку, пытаясь справиться с огнем обиды в душе.