— Мы можем ехать? — спросил муж у жены, и та, рассмеявшись, облокотилась щекой на его плечо.
— Да, Дэвид, мы можем ехать.
— Неужели? Какая радость! Клянусь, если мы остановимся еще раз, я потеряю терпение.
— Не лги, не потеряешь. Оно у тебя бесконечное.
— О, гляди, там лягушки! Ты не хочешь остановиться и побеседовать с ними? Быть может, тоже пригласим их прокатиться в нашем экипаже? Или лучше уж сразу зови их на пикник!
Услышав ехидный тон маркиза, Лиззи поджала губы, больше всего желая в тот миг выпрыгнуть из кареты. Заметив ее настроение, Элис толкнула мужа локтем.
— Милая, не обращай внимания на слова маркиза. Он сердится на меня за то, что по пути я встретила множество своих знакомых и долго с ними разговаривала, не следя за временем.
— Мы договорились незаметно поехать к Синклер, но ты смогла собрать все взгляды форта!
Пожав плечами, Элис легкомысленно улыбнулась. Она, конечно, понимала, чем грозит Лиззи подобная неосмотрительность, и отчасти негодовала в душе из-за поступка Огилви, который компрометировал девушку уж не в первый раз, но ей все-таки хватало деликатности смолчать об этом. К тому же она очень хотела увидеть миссис Синклер и потому старалась не омрачать свое настроение дурными мыслями.
Глава 121
Легкий приятный ветерок гулял по берегу реки, распаляя черный дым костров. Поставив шатры, мужчины не спеша потягивали крепкий эль, пока женщины лакомились фруктами, сидя на расстеленных покрывалах под уходящим солнцем. Вдали музыканты исполняли свои композиции, добавляя радости и веселья в этот приятный вечер. Некоторые матросы за небольшое вознаграждение катали девушек на лодках, получая удовольствие от их приятного общества. Это был редкий, не заполненный проблемами и несчастьями вечер, когда жители форта на короткое мгновение забыли о своем положении и делах, наслаждаясь отдыхом на природе.
Миледи стремилась развеять уныние и организовала для обитателей форта праздник. Любой желающий мог бесплатно угоститься разнообразными блюдами, которые были расставлены на длинных столах. Супруги тепло поприветствовали гостей и, оставив их на время, уединились. Держась за руки, они неспешно прогуливались по берегу, не замечая любопытных взглядов, устремлённых на них. Неожиданное мероприятие, организованное руками жены, стало для Бичворта настоящим подарком, ибо он хотя бы на короткий миг смог получить возможность отлучиться от дел.
Медленно прогуливаясь по берегу реки, Элис внезапно вскрикнула от боли. Её нога наткнулась на острые края ракушки, и потому их прогулка вынужденно прервалась. Усевшись на валун, миледи позволила мужу осмотреть свою стопу, завороженно глядя на его сердитое лицо.
—Ты злишься на меня или на ракушку?
Достав из кармана платок, Дэвид обработал рану, а после осторожно перевязал ногу жены.
— На тебя, конечно. Тебе следовало взять с собой туфли.
— А еще слуг, лекаря и лошадь, верно? Разве я могла предугадать, что получу ранение?
Глаза их встретились, и маркиз, улыбнувшись, щелкнул ее по носу.
— Ты права, этого бы ты точно не могла предвидеть, но мог я, зная твою невнимательность.
Элис подняла ногу, несмотря на объемную юбку, и внимательно изучила рану. Увидев кровь на белом платке, она нахмурилась.
— Позвольте спросить, милорд, я буду жить?
Дэвид рассмеялся и, облокотившись спиной на валун, расположился у ног жены. Сняв китель, мужчина развязал галстук и расстегнул пуговицы на рубашке кремового цвета.
— Будешь, подружка.
— Я столько уже пережила здесь трагедий, что впору удивляться, как мне удалось выжить?!
— В Париже тебе везло больше?
— Да, конечно. Я очень редко болела, и потом меня некому было лечить, а получать ранения, когда никто за тобой не ухаживает, не очень-то веселая затея, — с улыбкой произнесла она, опускаясь на песок рядом с мужем.
— Разве отец не заботился о тебе во время болезни?
Прикусив губу Элис замолчала, глядя на вечернее небо. К всеобщему удивлению, погода оказалась вполне приемлемой, и жители форта с удовольствием наслаждались прохладным воздухом. Дэвид уже и не рассчитывал получить ответ, но француженка вдруг заговорила:
— Папа часто бранил меня, и если я подхватывала простуду, он сердился еще сильнее. Я как могла пыталась избежать проблем со здоровьем, чтобы его не огорчать.
Дэвид нахмурился. Неужели можно бранить человека за болезнь? Ему не понравилось такое отношение к Элис, но из-за уважения к ней он сумел прикусить язык, сдерживая ругательства.
— Значит, твой характер не схож с отцом?
— Нет, — Элис грустно усмехнулась. — Я совсем не похожа на него. Признаться, я очень страдала рядом с ним... В нашем доме нельзя было громко разговаривать, смеяться или веселиться. Мы будто всё время находились в молчаливом трауре по матери, это сильно угнетало мою жизнь. Я испытывала чувство вины, хотя не совершала ничего предосудительного...