Глава 124
Колокольный звон возвестил о заключении брака, и вскоре дети выбежали на улицу, разбрасывая лепестки цветов перед молодожёнами. Большая, загрубевшая от работы ладонь Брендана крепко сжала запястье жены, которая только благодаря поддержке мужа всё ещё держалась на ногах. Чувствуя слабость и тошноту, она с трудом выдержала церемонию брачных клятв и с радостью стремилась как можно скорее покинуть душное помещение храма, украшенное ветвями деревьев по случаю свадьбы подруги миледи Бичворт. Без поддержки маркиза Брендан не смог бы организовать столь пышное мероприятие, и потому он очень гордился своей удачной дружбой с английским аристократом.
Подойдя к карете, Юна осмотрела платье, боясь, что дети испачкают его своими потными ладошками. Миледи проявила неслыханную щедрость, и в день свадьбы шотландцев по форту начали распространяться завистливые и злобные слухи. Говорили, будто свадебное платье когда-то принадлежало Элис, и шотландка с рыданиями умоляла хозяйку отдать его ей. Никто не мог поверить в то, что прекрасная и статная жена маркиза могла быть так добра к дочери ремесленника.
Хлопая в ладоши, дети и немногочисленные шотландские женщины окружили карету молодоженов, и тогда Юна заметила в толпе у храма изумрудные глаза Элис. Держа под руку мужа, она улыбалась подруге, и ее фигуру в тот миг будто бы озарил свет... Миледи искренне желала ей счастья и словно обнимала ее душу сквозь расстояние. Юне вдруг стало невыносимо горько, и ей, подобно ребенку, захотелось броситься к Элис, ища в ее объятиях защиту... «Ведь это ты... Ты спасла меня, а не Брендан», — осознала жена Огилви, но она уже ничего не могла исправить. Элис спасла шотландку не только от самоубийства, но и от позора. Она кардинально изменила жизнь женщины, обеспечив ей материальное благополучие и спокойное существование, о котором можно было лишь мечтать. Юна всей душой привязывалась к тем счастливым дням, которые наполняли её жизнь радостью. Она не желала расставаться с Элис! Не хотела покидать дворец! О, ей даже не хотелось расставаться с жизнью рядом с маркизом Бичвортом! Этот суровый и высокомерный человек оберегал её... Пусть ради Элис, но всё же он был ей поддержкой, и теперь всё это стремительно разрушалось ради брака с мистером Огилви, которого Юна сейчас презирала.
Шотландка ощутила, как слезы подступают к горлу, и не согласилась, когда муж усадил её в карету.
— Нет, Брендан... нет... я не хочу!
— Ты спятила?! Сядь немедленно!
Схватив жену за руку, Огилви удержал ее на месте, когда она хотела броситься к миледи.
— Там Элис... Мне нужно с ней попрощаться! Элис! Элис! — звала она через шум и суету, но миледи была слишком далеко, чтобы услышать её мольбу в голосе.
Маркиз спустился с лестницы и, ведя за собой супругу, направился к ожидавшей их карете. Юна замерла, заметив рядом с Дэвидом офицера Райта. Поддерживая Элис за локоть, он помогал ей пройти сквозь толпу гостей. Их лица, прекрасные и в чем-то отстраненные, в тот момент казались не настоящими, а словно сотканными из волшебного сна. Наклонившись к уху француженки, Генри что-то ей прошептал, и Элис, рассмеявшись, ускорила шаг. Милорд, поддерживая супругу за талию, помог ей и её объёмным юбкам удобно разместиться в открытой карете. Вскоре Аша поднесла миледи зонтик и, устроившись рядом, принялась обмахивать госпожу веером. Свадьба осталась позади, и единственные высокопоставленные гости спешили покинуть шумное торжество. Устроившись в карете следом за остальными, офицер Райт уселся рядом с другом, и люди расступились, когда карета маркиза тронулась вперед... Они уезжали, и вместе с ними навсегда уезжала беззаботная жизнь Юны.
Юна больше не сможет открыто появляться в их обществе. Ей не будет позволено жить во дворце, и она утратит покровительство маркиза Бичворта. Не сможет она и гордо следовать за миледи, чье положение было самым высоким в обществе Калькутты. «Как я могла потерять всё это? И ради чего?» — размышляла шотландка, оглядываясь вокруг. Всё ценное и важное в жизни Юны находилось в руках Элис, и она глупо потеряла такую удачу в жизни, защитив друга ценой своего положения. Элис проявляла к ней больше всего доброты и заботы, но Юна поняла это только после того, как вышла замуж за Огилви...
— Давай же, крошка, поцелуй меня! Народ требует любви!
Обхватив руками лицо жены, Брендан прижался губами к Юне, и ей почудилось, будто его поцелуй горький на вкус... С ней случилось то, что происходило со многими женщинами того времени. Она пыталась обрести защиту, заключая прочный союз, но в итоге утратила свою независимость, растворяясь в вихре событий. Кто-то мог бы утверждать, что ей повезло, ведь она удачно вышла замуж и сохранила свою репутацию. Однако она понимала, что всё обстояло совершенно иначе... В тот день двое людей, которые явно не подходили друг другу, связали себя узами брака, и они оба стали заложниками своего выбора.