— Вот так встреча! Родители знают о вашем визите в новое поселение?
— Нет. Им необязательно контролировать каждый мой шаг.
— Вы маленькое неразумное дитя, которую ради шутки допустили к фонду, и вот поглядите, во что это вылилось! Я все чаще и чаще наблюдаю ваше недостойное поведение и потому буду вынуждена доложить о ваших поступках губернатору!
Рыжеволосая женщина, сжимая губы, смотрела на Лиззи с явным презрением в глазах. Брендан буквально кожей ощущал ненависть Марии к шотландцам, и ему, честно говоря, было на это глубоко плевать, но он не мог допустить, чтобы под крышей его дома обидели невинное создание. Не задумываясь о последствиях, Брендан оскалился.
— Какого черта вы явились сюда без приглашения?!
Глаза Марии округлились, а грудь тяжело вздымалась от негодования.
— Я пришла проявить знак дружбы по случаю вашего заселения в новый дом, но, как видно, зря! Дикари так и не научились манерам!
Прижав ладони к щекам, Юна растерялась. Она, как и муж, мягко говоря, недолюбливала Хейз, но она бы никогда не посмела проявить неуважение к гостье. Покраснев точно фурия, Мария развернулась на каблуках и, не говоря больше ни слова, покинула дом Огилви, заставляя себя прикусить язык до боли. Она чувствовала себя разбитой и униженной и сотню раз пожалела, что послушала мужа, который настоял на ее сближении с соседями. Пусть теперь Джон знает, что все они бестолковые варвары, от которых не стоит ждать добра!
— Зачем ты так сказал?!
Пораженная Юна рухнула на новенький дубовый стул.
—Пусть знает свое место и оставит мисс Флетчер в покое!
— Ради всего святого, Брендан, ты так и не вырос! Мы же соседи, и теперь нам никогда не посеять семя дружбы в этих краях! Она же настроит против нас всех англичан в форте!
— Плевать! В гробу я видел такую дружбу!
— Ты снова думаешь лишь о себе! — слезы скопились в уголках глаз новобрачной, которая в этот миг ощутила себя немощной старухой, уставшей от жизни. — Почему нельзя вести себя так, как принято в обществе?! Ты портишь все мои усилия!
— Не смей мне перечить! Я буду вести себя так, как считаю нужным! — строго заключил Брендан, ударяя кулаком по столу, отчего мисс Флетчер едва не лишилась чувств.
Господь, приходя в этот дом, она имела при себе лишь чистые намерения, но всё вышло из-под контроля. Извинившись, Лиззи бросилась к дверям, не желая смущать супругов в столь интимный момент их разногласий.
— Смотри, что ты наделала! Ты обидела мисс Флетчер, заботясь о чувствах проклятой шлюшки!
Махнув рукой, Брендан кинулся вслед за юной девушкой, желая проводить ее как полагается. Он не стал заботиться о чувствах жены, виня ее за то, что она не сумела держать язык за зубами в присутствии посторонних. Заплакав от обиды, Юна закрыла лицо, задыхаясь от горьких слез. В этот момент ей стало ненавистно все происходящее вокруг, и она вновь поняла, как далек от нее Брендан. Он опозорил женщину своими грубыми манерами, и Юна знала, что Мария не забудет нанесенного ей оскорбления. Выплакав горечь, Юна поднялась на ноги и вытерла глаза кухонным полотенцем, стараясь выровнить дыхание.
— Юна, ты где? Там мужики собрались прыгать через костер!
— Иду, — крикнула шотландка гостье, поправляя прическу, она поспешила захватить с собой праздничный пирог, принесённый мисс Флетчер.
Схватив руками увесистый поднос, Юна вдруг остановилась, заметив рядом с румяным тестом небольшой сверток. Сердце несчастной забилось сильнее, когда душа ее заметалась, и она, облизав губы, поставила поднос на стол, с трепетом прикасаясь к записке, за которой прятался маленький бархатный мешочек. Развернув его, Юна ахнула, увидев серьги с камнями, имеющими желто-коричневый цвет с тёмными, иногда чёрными полосами, дополнены самоцветами по краям. Необычные камни завораживали своей красотой и природной силой, бросающейся в глаза. Руки шотландки задрожали, и она, положив серьги на стол, с волнением развернула записку, написанную знакомым почерком...
«В Древнем Риме воины и гладиаторы боготворили тигровый глаз. Воины брали его с собой в сражения, надеясь на победу и благополучное возвращение, а гладиаторы надевали золотые повязки с камнем перед выходом на арену, веря, что он рассеивает страх, дарит отвагу и храбрость. Увидев эти серьги, я подумал, что они достойны вас, моя маленькая воительница. Пусть же они станут вашим оберегом и спасут от сложностей в жизни. Я буду верить в то, что они оберегут вас от всего дурного. И моя молитва о вашем благополучии всегда будет с вами, Юна Синклер.
С уважением и теплом сердца, офицер Генри Райт».
Сжав в руках записку, женщина приложила ее к губам, содрогаясь от боли в сердце, которое, как ей казалось, истлело в ее груди в день свадьбы с Огилви... Глотая беззвучные слезы, она словно воспарила над землей и тотчас разбилась вдребезги, когда с улицы послышался грубый голос Брендана...