— Предлагаю представить их вам именно сейчас, так как в другое время у вас много дел и связаться с вами будет затруднительно. Барон Батист Фабвье и его молодой племянник Филипп де Мозе к вашим услугам! Они недавно прибыли в Индию и очень желали с вами встречи.
Маркиз понял, кто стоит перед ним, еще до того, как его официально представили барону. Сходство барона с дочерью казалось невероятным. Тот же цвет глаз, изгиб бровей и прямой аккуратный нос, подходящий более женщине, нежели мужчине. Губы же у них отличались: у Элис они мягкие и пухлые, а у Батиста — сухие и тонкие, с опущенными уголками.
Барон холодно улыбнулся, протягивая руку маркизу, когда Филипп, приблизившись к Элис, не отрывал от нее изумленного взгляда.
— Я думал, ты погибла, — прошептал он на французском, одновременно радуясь и злясь на родственницу-беглянку. — Святая Мария, что же ты натворила?
— Очень приятно, милорд, — сказал Батист, избегая взгляда на дочь, которую ему хотелось задушить. — Я бы желал обсудить с вами кое-что личное наедине.
Маркиз учтиво поклонился и протянул руку для рукопожатия.
— Готов вас выслушать, — произнёс он, приглашая собеседника проследовать за ним в его кабинет.
— Можно ли оставить гостей? — спросил Миллер, но его слова утонули в шуме праздника. Де Лозе, как всегда, начал простодушно говорить о Париже, отвлекая внимание Генри, и поэтому мужчины не заметили, как напряжённая семья покинула зал, освещённый свечами.
Держа мужа под руку, Элис едва переставляла ноги. Каждый шаг давался ей с трудом. Ее лихорадило так сильно, что она теряла способность здраво мыслить, испуганная неожиданным визитом отца. Как же он ее нашел?! Как смог приплыть в Калькутту? И самое главное — зачем? Оказавшись в кабинете, барон попросил угостить его крепким напитком, и только после этого он нашел в себе силы взглянуть на дочь. Стоя возле маркиза, она не решалась отойти от него ни на шаг, словно приросла к этому высокому и сильному мужчине, который смотрел на гостей с ледяным равнодушием.
— Я должен извиниться за прерванное торжество, милорд, но мне не хотелось привлекать лишних взглядов. Полагаю, вы уже догадались, кто я такой.
— Глядя на ваше лицо, мне несложно сделать вывод о том, что вы отец Элис.
— Всё верно, — Батист попытался улыбнуться, все еще жадно разглядывая свою дочь. — Вы узнали меня гораздо быстрее, нежели мое дитя. Подойди же ко мне, Элис. Не стоит вновь огорчать меня своими манерами.
С испугом вздохнув, Элис взглянула на мужа, безмолвно умоляя ей помочь. Видя ее страх, Дэвид был поражен. Мужчина не понимал, почему она до такой степени боится отца? Элис так побелела, что черты ее лица казались ему неживыми.
— Подойти к отцу, — он тихо попросил, освобождая свою руку из её цепких пальцев, которые сжимали его с невероятной силой.
Кивнув, женщина нехотя приблизилась к Батисту, и взгляды родных людей встретились. Не в силах видеть такую сцену, Филипп крепко зажмурился.
— Здравствуй, Элис.
— Здравствуй, папа, — проговорила она с придыханием, склоняя голову.
— Ты очень изменилась. Можешь присесть. После мы обязательно обсудим твой бесстыдный поступок, сейчас же я хочу говорить с милордом.
— Присаживайтесь все, — предложил маркиз, занимая место во главе стола.
В кабинете повисло напряженное молчание, заставляя нервы Элис танцевать от страха в душе. Её руки инстинктивно сомкнулись на животе, скрытом под корсетом платья. Она бессознательно пыталась оградить своего ребёнка и призывала себя сохранять хладнокровие.
— Я с уважением отношусь к вашему положению, милорд. Поверьте, никакие другие обстоятельства не позволили бы мне так бесцеремонно вторгаться в вашу жизнь, но так как речь идет о моей дочери, я в праве говорить с вами, невзирая на ваш высокий статус и положение. Буду краток и перейду к главному, ибо от этого зависит наш дальнейший разговор. При каких обстоятельствах вы узнали мою дочь? Известно ли вам, что она француженка и покинула свою страну незаконно, без родительского благословения?!
Прежде чем ответить, маркиз еще раз взглянул на жену и уверенно проговорил:
— Да, мне об этом известно.
— Почему же вы не написали обо всем ее отцу?! — не выдержал Филипп. — Почему, если вам известно ее происхождение, вы не поставили нас в известность о ее положении в Калькутте?!
— Тише, Филипп. Мы еще не выяснили, как именно познакомился милорд с Элис. Я сомневаюсь, что они в сговоре.
Обжигая Филиппа холодным презрением, маркиз вернулся глазами к Батисту, который всеми силами старался сохранять спокойствие, хотя его и выдавали красные пятна, стремительно расползающиеся по лицу.