Отец, развернувшись, устремился к двери, когда спины его коснулся голос поверженной дочери.
— Ты воевал с той, кого произвел на свет. Бог никогда не простит такого греха, но, уверена, тебе и его прощение не нужно.
Повернувшись, отец тяжело вздохнул.
— Передо мной взрослая женщина, но мыслит она как ребенок. Я сожалею, что Бичоврт стал жертвой твоих проделок. За твои капризы всегда расплачиваются другие. На твоем месте я бы заботился о том, простит ли бог тебя, дитя мое?
Элис закрыла глаза и разразилась горькими рыданиями, но отец нашёл в себе силы оставить дочь наедине с ее горем.
Следующие часы, казалось, застыли. Элис судорожно блуждала глазами по комнате, не зная, как ей себя вести. Она стремилась к Дэвиду, но в то же время боялась столкнуться с ним и запомнить его ненависть вместо привычной любви. Душу Элис переполнял ужас и страх, и с каждой минутой надежд становилось всё меньше. Отец приказал ей не брать с собой никаких вещей. Сегодня под покровом темноты она должна будет навсегда покинуть форт и Дэвида, оставляя свою жизнь призрака позади. Оказывается, всё это время, пока она находилась в форте, где-то далеко во Франции жило само собой ее имя, которым управлял Виктор де Креки. Если бы только была возможность вернуть время назад и открыться Дэвиду на корабле, он обязательно нашел бы способ разрешить эту трагическую ситуацию в их жизни. Однако теперь его возможности были ограничены. Он не мог отказаться от форта ради нее, и она это принимала без возражений, жертвуя своим счастьем.
Прошлое настигло Элис, когда она меньше всего этого ожидала, и потребовало с женщины расплату. Ради спасения Дэвида ей не оставалось ничего другого, как покориться воле отца и вернуться в Париж, который она возненавидела всем сердцем. Пребывая в своих мыслях, девушка не заметила, как стемнело, и потому она вздрогнула, когда пространство озарила вспыхнувшая во тьме свеча. Лицо мужа, словно статуя талантливого скульптора, оставалось невозмутимым, глядя на женщину. Облизав губы, Элис прошептала:
— Ты пришел прощаться?
— Да. За тобой скоро придут, — безжизненным голосом проговорил маркиз Бичворт.
Задыхаясь от слёз, Элис обхватила ладонями лицо мужа, стремясь навсегда запомнить этот миг. Спазм сдавил грудь Дэвида, и он не нашёл в себе сил оттолкнуть её от себя. Руки маркиза сжали запястья жены, когда он зажмурился и проговорил:
— Твоя жизнь закончится здесь. Я позабочусь о твоем добром имени в форте. Никто, кроме Генри, не узнает правды. Даю слово.
— Т-ты скажешь всем, будто я умерла?
— Это обеспечит твою безопасность.
— Дэвид, я...
— Пожалуйста, Элис, — мужчина не удержался и, обхватив руками ее лицо, наклонился ближе к женщине. — Мне никогда в жизни не было так тяжело терять человека.
— Прости меня, Дэвид. Прости за всё.
— Судьба обошлась с тобой так сурово, что мои слова не смогут усугубить твою участь. Я не могу спасти тебя от отца. Это против закона. Черт возьми, это даже против божьего закона! Я всё это время жил с чужой женой.
— Я люблю тебя, — прошептала Элис у губ маркиза. — И ты можешь не сомневаться в том, что как только я покину форт, душа моя погибнет.
— Не смей, слышишь? — Дэвид сильнее сжал руками ее заплаканное лицо. — Никогда не причиняй себе вред.
Думая в тот миг о ребенке в своем чреве, Элис закивала головой. Сейчас она вновь утаивала от Дэвида свой секрет, но она боялась последствий и потому молчала о беременности.
— Пообещай, — не унимался Дэвид, испытывая страх за ее жизнь.
— Обещаю, но ты взамен дашь мне слово... беречь себя и не печалиться.
Ладонь Элис коснулась груди маркиза, где билось его сильное сердце. Женщина старалась взять себя в руки, слушая удары его сердца, чтобы угодить милорду.
— Со мной всё будет хорошо. Думай о себе и не убегай больше в неизвестность. Ты поняла меня?
— Я причинила тебе столько беспокойств, — отстранившись, Элис взглянула в его глаза.
Пламя одинокой свечи освещало фигуры молодых людей, озаряя слабым светом их горе. Бичворт еще никогда не ощущал себя настолько беспомощным. Ему даже захотелось разыскать де Креки, однако предусмотрительный Батист удержал старого супруга своей дочери от встречи с Дэвидом, опасаясь, что милорд может с ним жестоко расправиться.
— Мне пора идти.
Опомнившись, мужчина с трудом отпустил Элис, которая тотчас сильнее заплакала. Огромные тиски сжимали его мужское сердце, но, как он ни старался, не мог найти другого выхода. По закону Элис была женой другого человека, и он не мог, спасая француженку, навлечь бедствия на своих соотечественников. В этот миг в изумрудных глазах Элис промелькнуло смирение, и милорд почувствовал, что она понимает его без слов.