— Ты был замечательным мужем. Таким, о котором я всегда мечтала. Спасибо. — Элис поднесла его руку к своим губам, которые были влажными от слез. — Документы могут гласить что угодно, но для меня ты навсегда останешься моим супругом.
— Не убивай меня, — попросил он, взглядом умоляя Элис отпустить его, и она подчинилась, отпуская руку маркиза Бичворта. Некоторое время Дэвид неподвижно стоял перед ней. Тело не подчинялось разуму, который не мог покинуть возлюбленную.
Она его предала и обманула, но воспоминания Дэвида воскресили в его сознании её прежний облик. Элис, нежная, любящая и всегда смеющаяся, была его талисманом, утешением от жизненных невзгод... И потому он не мог говорить с ней жестоко в этот час. В его памяти было слишком много любви и счастья, чтобы он мог мгновенно от этого отказаться.
В коридоре раздались шаги, и Бичворт обрушил на себя всю бурю негодования и ярости, терзавшую его изнутри. Он был в отчаянии из-за того, что не мог спасти ту, которую так хотел защитить. Изумрудные глаза Элис остановились на лице маркиза Бичворта, когда распахнулась дверь их спальни и на пороге появился рассерженный Филипп.
— Нужно успеть до восхода солнца. Пошли, Элис, отец ждет.
Не желая расставаться с Дэвидом так скоро, женщина застыла, не в силах пошевелиться.
— Иди, — приказал муж, и по щекам Элис заструились слезы. Бичворта она не могла ослушаться и потому, опустив голову, подошла к Филиппу.
Дверь захлопнулась, отрезав Элис от взора маркиза Бичворта. С позором он рухнул на колени, охваченный дрожью, болью и ненавистью, терзавшими его изнутри. Руки Дэвида стремились прикончить Филиппа, но он дал слово Батисту, что не станет препятствовать французам ради сохранения всеобщей репутации, и, бог свидетель, он с трудом мог сейчас его сдержать. Всё его естество стремилось вслед за Элис, но долг не позволял маркизу пойти на поводу его истинных желаний.
Во дворе Генри крепко обнял Элис, пока она, как безумная, просила его позаботиться о Бичворте.
— Тише, миледи. Я его не оставлю.
— Боже, как мне тяжело, Генри!
Филипп, глядя на страдания Элис, едва удерживал себя от порыва позволить ей вновь от всех убежать. Она выглядела такой несчастной, что у кузена опускались руки.
— Ему тоже, — прошептал он на ухо Элис. — Бичворт не смог заставить себя проводить тебя и приказал мне проследить за тобой. Не расстраивай его и будь сильной. Всё плохое рано или поздно забывается.
— Я не знаю, как встречу рассвет без него...
— Нам будет тебя не хватать.
— Прости меня, Генри, прости за всё! — крепче сжав шею голубоглазого блондина в объятиях, она поцеловала его в щеку.
— Ступай, милая.
Поцеловав Элис в лоб, офицер резко отстранился, передавая ее в руки Филиппа. Никто той ночью, кроме Генри, не вышел проводить миледи. Форт еще не пробудился, когда прекрасная маркиза Бичворт заняла место рядом с Филиппом в маленькой карете.
— Удачи, миледи, — Генри нашел в себе силы улыбнуться. — Пусть господь сохранит тебя от бед.
Ответить она не смогла, ибо тело ее сводило болезненной судорогой. Филипп, не оглядываясь, направил коней в сторону и поскакал вперед, увозя с собой женщину, к которой отныне все будут обращаться мадам де Креки.
Глава 129
Скорбь окутала форт Калькутты, заставляя английских женщин сопереживать прекрасной маркизе, чья жизнь так нелепо оборвалась. Никто и не мог подумать, что жизнерадостная и молодая женщина способна так легко покинуть их грешный мир. Узнав о трагедии, Юна Огилви, задыхаясь от слез, потеряла сознание, и душу ее сковал вечный холод печали. Она потеряла ту единственную, кто искренне спасал ее от тягот. Не смог сдержать слез и молодой юнга Джон. Сидя на бочках с порохом на складе, он рыдал, как ребенок, узнавший, что более никогда в мире не будет греметь шум праздника. Не мог найти себе место и офицер Генри Райт, который с уходом Элис потерял не только близкого человека, но и лучшего друга Дэвида... Лицо маркиза было столь мрачным и замкнутым, что его скорбь была очевидна всем. Дэвид заметно изменился, его лицо осунулось, а глаза, прежде холодные и блестящие, теперь казались потускневшими.
Всё произошло так быстро и неожиданно, что люди не успели погрузиться в детали, и потому, стоя на кладбище с восточной стороны форта, никто и не мог предположить, что гроб прекрасной миледи Бичворт пустой. Море цветов и плач прочно врезались в память маркиза Бичворта, который, несмотря на поступок Элис, все еще пытался спасти ее доброе имя. Никто, кроме офицера Райта, не знал о подлинной трагедии его судьбы, и даже близкие слуги считали, что после дня рождения милорда Элис слегла и так уж не смогла более оправиться. Позже начнут витать слухи и легенды. Кто-то будет говорить, будто миледи отравили, другие расскажут, что якобы она убила себя сама из-за проблем с рассудком, и, как обычно бывает в таком случае, никто наверняка не будет знать точной истории. По официальной версии, сердце миледи остановилось от проблем со здоровьем, о которых она молчала, дабы не расстраивать семью.