Пустой гроб миледи опустят в сухую землю, и сердце Дэвида сожмется от боли и ощущения греха, возложенного на его плечи ради женщины, которую он любил. Мужчина знал, что когда-то ему непременно станет легче, и он сможет дышать, ощущая жизненные силы, но сейчас он был раздавлен и повержен из-за прекрасных изумрудных глаз, которые так жестоко обошлись с его жизнью. Позже тоска и ненависть завладеют его душой, и цинизм, как защитная броня, окутает его сердце, однако это случится еще не так скоро, как бы ему хотелось. И даже спустя годы, когда смех Элис затихнет в его памяти, его сердце будет разрывать от боли, и эта рана никогда не затянется...
Прекрасная миледи умерла, и люди, скорбящие по ней, запомнили ее доброй и нежной, смеющейся и любимой женщиной отважного маркиза Бичворта. Так трагично закончилась большая и светлая любовь молодых супругов, возводящих жизнь в форте с нуля. Они заботились о всех... Они спасли так многих людей, но не смогли уберечь друг друга, и Бичворт никогда себе уже не простит того, что он отдал Элис другому мужчине.
Сильный ветер поднимал ночную пыль, слепящую глаза, но Юна не свернула с выбранного пути. Душа ее разрывалась от боли, и она больше не могла выносить раздирающую сердце тоску. Хрупкая ладонь с обручальным золотым ободком постучала в дверь, и она притихла, прислушиваясь к шагам. Райт открыл почти сразу, словно стоял и ждал ее прихода... Обнаженный по пояс, мужчина сглотнул, видя краснеющее от слез лицо жены Огилви.
— Генри! — Она бросилась к нему и, не раздумывая, обняла. Мужчина, слегка поколебавшись, закрыл дверь рукой и притянул её к себе. — Ее больше нет! Я не верю!
Поджав губы, Райт вспомнил клятву, данную Бичворту, и умолчал о том, что на самом деле миледи жива. Никто не должен был знать об этом, даже Юна, иначе репутация Бичворта могла быть под угрозой. Тем более Бичворт еще до сих пор сомневался в порядочности французов, которые в любой момент могли нанести ему удар со спины.
— Не плачьте, миссис Огилви. Элис не любила слезы.
— О, как нам всем жить дальше?! Маркиз, должно быть, сломлен...
— У нас всех нет иного выбора. Так распорядился бог, — Генри не желал лгать женщине, которую по-своему была ему дорога, но верность другу и здравый смысл преобладали в душе офицера.
Всхлипнув, Юна отстранилась, и глаза их встретились. Взгляд Генри коснулся ее губ, и она, задрожав всем телом, привстала на цыпочки, желая найти успокоение в долгожданном мужчине.
— Вы замужем, — прошептал он едва слышно. — Я не желаю пятнать вашу репутацию. Уходите.
— Позвольте мне вкусить счастье, Генри... Я его желаю.
— Юна...
Договорить Райт не смог, ибо губы женщины, горячие и соленые от слез, коснулись его губ, и он, испустив вздох, подарил ей то, в чем она так нуждалась... Райт подарил ей ласку и любовь, и сердце миссис Огилви на одно прекрасное мгновение перестало кровоточить, находя покой рядом с английским офицером. Ради него она предала мужа, себя и законы божьи, но сердце Юны не могло противиться счастью... такому притягательному и порочному на вкус счастью.
Тишина терзала слух милорда, когда, опустившись на постель, он почувствовал, как от боли сжимается его сильное сердце в груди. Элис исчезла из его жизни, и он снова стал одинок... Не было больше в форте Калькутты громкого смеха француженки. Затихло шуршание юбок и стук каблуков. Она покинула его жизнь, и дворец, огромный и величественный, казался маркизу склепом, хранящим в себе его воспоминания о былом счастье. Элис, желанная и пылкая... Восторженная и капризная, навеки исчезла, оставив своего несчастного супруга с разбитым сердцем.
Каждая новая секунда увеличивала его муки, ведь он понимал, что только сейчас у него оставался шанс ее догнать. Однако, будучи скованным долгом перед Британией, милорд не мог прийти ей на помощь. Он отдал любимую женщину, он разделил с ней грех ее падения, он позволил ей уничтожить себя, и более Дэвид уже ничего не мог для нее сделать. У него просто не оставалось того, что можно было бы еще принести в жертву для Элис. Грехов во имя его любви к ней было так много, что это уничтожило их жизнь, стерло имена и лица всех тех, кто был причастен к его истории, и во имя будущего Калькутты он принял решение вычеркнуть Элис из своей жизни. Он выбрал одиночество и расплату за поступки Элис, но при этом сумел сохранить в форте мир.