— Она пришла, господин Де Креки.
Вскрикнув, Элис отпрянула к Филиппу, когда взгляд ее упал на уродливое лицо старика под толстым слоем белоснежной пудры. Маленькие чёрные глаза, подведённые сурьмой, казались тусклыми и расплывчатыми, как у демона, создавая впечатление магической таинственности. С трудом поднявшись с кресла, обитого красным бархатом, Виктор приблизился к женщине, которая, казалось, находилась в одном шаге от безумия. Дрожащая рука, окутанная паутиной морщин, коснулась капюшона Элис и сбросила его с головы жены.
— Красота — это сила, позволяющая вам жить, милое дитя.
Голос Де Креки, старческий и хриплый, вызвал у Элис отвращение. Она учуяла лимонный аромат его духов и сильнее прижалась к телу Филиппа, который, поджав губы, едва сдерживал себя от порыва схватиться за оружие.
— Н-не прикасайтесь ко мне!
Улыбнувшись, Де Креки взглянул на ее отца.
— Я рад, что наконец-то получил жену. Пусть она и досталась мне дорого, я не жалею.
— Свершилось то, что было предначертано много лет назад. Мы отплываем!
Поднялся шум и суматоха, а у несчастной Элис более не нашлось слез, чтобы оплакать свою судьбу. В глубине души она все еще воспринимала происходящее как страшный сон и не утратила надежду на возвращение к Дэвиду... И пройдет еще не один год, прежде чем она поймет, что в этот день погиб не только ее счастливый брак с маркизом Бичвортом, но и сам маркиз навсегда умер для нее. Она более не может рассчитывать на его помощь, ибо по закону ее муж — Виктор Де Креки, и, находясь в его руках, она не способна изменить свою судьбу.
Воспоминания о пережитом вернулись с новой силой, но их прервал приступ тошноты. Элис почувствовала, как её желудок сжался, и, наклонившись над чашей, она с трудом избавилась от подступивший горечи. В этот момент открылась дверь, и она с ужасом взглянула на того, кого надеялась уже никогда не увидеть... Поднеся руку к губам, Элис отшатнулась, когда господин Аль-Маккави приблизился к ней, протягивая маленькую шкатулку, похожую на ту, в которой мужчины хранили табак.
— Это мята, — проговорил он мягко. — И имбирь. Они спасают от тошноты.
— Вы снова принесли мне спасение и одновременно погибель? Я уже не удивляюсь вашему присутствию на корабле.
Не приняв из его рук целебный порошок, она, поморщившись, склонилась над чашей и заставила себя умыться прохладной водой.
— Барон Фабвье обратился ко мне за помощью, и я не смог ему отказать. Я буду сопровождать вас до Парижа, защищая от угроз со стороны англичан.
Элис горько рассмеялась.
— Теперь я остро чувствую значение вашего имени. Вы оставляете людям раны, не совместимые с жизнью!
— Но только не вам, госпожа. Я обещал остаться вашим другом навсегда, и я сдержу слово.
— Вы — живое свидетельство, если что-либо случится с моим отцом и Де Креки... Именно вам, посвященному в тайну, доверено погубить моего мужа, если он посмеет меня защитить?
— Я не ошибся, посчитав вас умной. Да, всё именно так. И всё-таки я думаю, что Бичворт не бросится за вами вслед. Британия и собственная власть дороже ему личных чувств. Признаться, меня восхищает его здравомыслие и жестокость. Я бы так не смог.
— Вы воспользовались этим и связали ему руки! Я бы в любом случае не осталась с ним! Защити он меня — его бы тотчас повесили за убийство, а в форте началась война!
— Гнев — лучшее лекарство для того, чтобы выжить, — сказал спокойно Джаррах, склоняя голову перед женой барона. — Я не смог остаться в стороне и вмешался в вашу жизнь лишь для спасения. В моих намерениях нет желания навредить вам или Бичворту. Я сделал всё, что мог, чтобы ваша тайна осталась внутри семьи.
— Неужели вы один знали об этом?
— Нет. Я бы не смог один всё это провернуть, но уверяю вас, те, кто об этом знал, уже никогда об этом не заговорят.
Резко подняв голову, француженка прикрыла рот, тяжело дыша. Ей вспомнился молодой племянник Де Креки.
— Вы убили их...
— Ради вас кто-то должен был умереть, — мусульманин улыбнулся. — И вы должны возрадоваться тому, что маркиз Бичворт избежал таких жертв.
— Господин Аль-Маккави, вы ранили моего мужа куда сильнее, нежели чем просто обрекли его на смерть. Вы победили, несмотря на то, что избежали сражения.
— Не считайте меня чудовищем. Я думал лишь о вас и не хотел причинить зла. Поверьте, и я терял любовь. Сердце той, которую я любил остановилось, и с ней погиб мой нерожденный ребенок. Я бы не стал мстить так подло.
— Какого черта вы вообще появились в моей жизни?! Что вы хотите теперь?!
— Спасти вас...
— Спасти? — Элис истерически рассмеялась. — Вы передали меня в руки немощному старику! Моя жизнь разрушена! Я до конца своих дней буду бояться за Дэвида и ничего не смогу сделать! Так вы меня спасли?! Вы заживо замуровали меня в браке с нежеланным мужчиной!