— Ты все еще воображаешь себя миледи? — отец злобно усмехнулся. — Бичворт не знает о ребенке в твоем чреве, и потому он отпустил тебя! Благо у тебя хватило ума смолчать!
— Нам нужно подстроить, будто это ребенок от Виктора, — предложил кузен. — Желательно устроить им соитие на корабле, и тогда все сложится для нас наилучшим образом. Неважно, чей ребенок, он продолжит ваш род, барон, ибо в нем кровь Элис.
Губы женщины округлились. Поражаясь жестокости родных людей, она зажмурила глаза, горящие от слез.
— У меня сомнения, что Виктор способен, — барон закашлял. — Он догадается. Мне придется сообщить ему об этом и ждать небесной воли.
— Попытаться стоит. Элис молода и, как мы знаем, опытна, она сможет возродить желание старика.
— Будь ты проклят, Филипп! — краснея, женщина швырнула в него подушкой.
Разгневанный Батист, обхватив руками горло, уставился на огонь свечей. Отец был осведомлён о проблемах Виктора в интимной сфере, когда решал выдать дочь за пожилого человека, и потому рассчитывал, что дочь улучшит материальное положение таким союзом, а не приобретет любовь. Сейчас же планы Батиста рухнули, и он не знал, как ему всё это преподнести Виктору. Одно дело принять неверную красавицу-жену, другое — чужого ребенка. Взглянув в изумрудные глаза дочери, поразительно похожие на него, отец прищурился.
— Будь уверен, я расскажу Виктору, чей это ребенок, — прошипела Элис, и отец, выругавшись, покинул ее каюту, сгорая от беспомощности и ярости.
Все надежды Батиста вновь потерпели крушение, но он все еще желал спасти дочь и свое имя. В конечном итоге неважно, кто отец ребенка, которого носит дочь. Он принадлежит Элис, и его род будет продолжен.
— Как же вы похожи, — удивился Филипп, возвращаясь к бокалу с вином. — Вы порицаете друг в друге единые пороки и оба слепы к своим недостаткам.
— Я бы никогда не проявила такой жестокости к своему ребенку!
Филипп усмехнулся, отпивая глоток красного терпкого напитка.
— Разве не ты сейчас лишаешь своего ребенка отца и титула? Не ты ли жестоко крадешь его у маркиза, вновь обманывая этого ни в чем не повинного мужчину?
Отвернувшись к стене, Элис от досады поджала губы. Она думала, что спасет своего ребенка, но на самом деле это нерожденное дитя оказалось спасением для нее самой.
— Я не могла поступить иначе...
— И твой отец тоже... Пойми, что люди — жертвы обстоятельств. Кому-то везёт, а кому-то нет. Жертв не избежать. Прекрати ссориться с отцом и постарайся его понять!
— Я не способна понять его ненависть ко мне!
— Он страдал, потеряв тебя, Элис! Ты не испытала на себе, каково это — быть родителем и осознавать, что твой ребёнок затерялся в необъятном мире, полном зла! Мы не знали, жива ты или нет! Не знали, продали тебя в рабство или увезли в другую страну, и мы не знали о твоём счастливом браке среди англичан! Твой муж мог оказаться тираном и насильником, и потому отец вмешался, желая вызволить тебя и вернуть на родину! Но ты слишком эгоистична, чтобы это понять!
— Замолчи...
— Тебе не нравится правда, верно? Ты злишься от бессилия, но это всё сотворила ты! У тебя даже не хватило ума написать отцу письмо! Узнай мы, как ты устроилась, возможно, барон поступил бы с тобой иначе, но ты всё решила одна, оставив нас в неведении! Думаешь, мне приятно видеть твои страдания? Или отец рад взять грех на душу? У нас уже нет выбора! Мы должны завершить начатое!
Закрыв лицо руками, Элис заплакала, злясь на Филиппа за правду. В тот миг она действительно думала только о себе... Устроившись в форте, она не задумывалась о судьбе Парижа, об отце, Филиппе и даже о чувствах Дэвида, поскольку не рассказала ему правду.
— Что мне делать? — спросила она с отчаянием.
— Постараться исправить свои грехи. Я обещаю, если ребёнок родится, я позабочусь о нём, как полагается. Никто не тронет младенца, но ты должна прийти к смирению, и только тогда ты сможешь начать новую жизнь.
— Дэвид...
— Забудь! — Филипп стукнул кулаком по столу. — Его больше нет! Окажи ему услугу и исчезни из его жизни! Уверен, он не заслужил всего того, что ты ему преподнесла!
Прислонившись щекой к стене, Элис почувствовала, как кровоточит её сердце, и нехотя она всё же признала свою вину. Ради своего нерождённого ребёнка ей придётся думать не только о себе и принять всё то, что обрушилось на её хрупкие плечи. Мысль о том, что может случиться с её ребёнком, если его объявят незаконнорождённым, заставила Элис содрогнуться.
— Я покорюсь отцу, если он спасёт моего ребёнка.
— Будь уверена, он сделает всё, что в его силах.
Закрыв глаза, Элис мысленно прощалась со своей беззаботной и легкой жизнью, беря ответственность за всё случившееся на себя... И когда она признала свою вину и перестала перекладывать ответственность на отца и Бога, ей стало легче принять случившееся.