— А, вспомнил, да?
— Здесь действительно были письма, — растерянно проговорил Дэвид, перебирая документы. — Но это было несколько лет назад. Как они могли попасть Элис в руки? Она бы сказала мне об этом! Ты что-то скрываешь!
— Так не нужно во всем винить меня, — Райт поднял ладонь вверх. — Я дал Элис слово, что буду молчать. Но, в общем-то, это неважно... Мне пора проверить солдат на смотровой площадке.
— Стой, Райт! Ты расскажешь мне всё, что знаешь, и если повезет, я сумею сдержаться и не прибить тебя на месте!
Вздохнув, Райт нехотя, но всё-таки поведал другу всё то немногое, что ему было известно о страданиях Элис, когда она подозревала мужа в измене. Узнав о том, что происходило за его спиной, Дэвид усомнился в дружбе Райта. Этот самодовольный индюк не догадался сообщить об этом маркизу! Вместо этого он сдружился с Элис и корил его за вымышленные грехи! Маркизу следовало задать ему хорошую взбучку, но, погружённый в свои мысли, он даже не заметил, как Генри бесшумно покинул его кабинет.
Вернувшись поздно вечером домой, Дэвид долго думал, стоит ли ему заходить в спальню жены, и всё-таки он не устоял перед соблазном... Войдя в комнату, Дэвид замер на пороге. Всё здесь оставалось прежним, и казалось, что дух Элис по-прежнему обитает в этой комнате, соблазнительно смеясь над горем Бичворта. После ее отъезда он не смог жить в этой спальне и приказал запереть комнату, оставляя все вещи Элис на своих местах... В воздухе витал тонкий аромат её духов, и Дэвид, распахнув шкаф, прикрыл глаза, бережно касаясь множества платьев миледи. Он провел рукой по мягкой ткани, затем прикусил губу и, резко отдернув руку, с громким хлопком закрыл дверцы дубового шкафа.
Подойдя к маленькому письменному столику у окна, Дэвид не сразу обнаружил ключи от ящика и потратил много времени, прежде чем открыть и увидеть его содержимое. Генри не обманул... Среди множества писем и открыток Элис бережно хранила записки от Марии Хейз. Мужчину поразило, как ей удавалось так долго скрывать свои подозрения. В какой-то момент он осознал, что совершенно не разбирался в характере женщины, с которой так много прожил, и это осознание наполнило его сердце тоской.
Скомкав письма от Хейз, милорд сжег их, превращая слова любви в серый пепел. Он сжигал записки, и вдруг в руки ему попало письмо с бессвязным почерком и кляксами, написанное рукой его жены когда-то очень давно... Подозревая Элис в измене, Дэвид оставил ее в Калькуитте, а сам уехал в столицу, и, видимо, тогда жена пыталась облачить свою душу в письме, но почему-то она так и не отправила его мужу. Поднеся свечу ближе к письму, Дэвид пытался вчитаться в ее извилистый почерк, и воспоминания, словно раскаленное копье, пронзили его грудь.
«Здравствуй, дорогой Дэвид!
Наверное, мной владеет безумие или это и есть любовь? Пальцы дрожат, и сердце так сильно бьётся в груди, что мне кажется, оно вот-вот выпрыгнет наружу, и я ужаснусь, увидев на нём шрамы и порезы от нашего непонимания. Я не знаю, как так случилось, но я потеряла тебя, Дэвид. Разве можно потерять любимого вот так при жизни, когда он ближе всех, но немыслимо далеко от тебя душой? Теперь я знаю, такое возможно... И это самая ужасная потеря. Она жестокая и невыносимая, словно гангрена, отравляющая душу до тех пор, пока её нельзя будет спасти, и только ампутация принесёт некое облегчение. Ты понимаешь, о чём я пишу, любимый? Если нет, значит, ты счастливее меня и я рада, что моя любовь не ранила твою душу.
Каждую ночь я засыпаю с горькими слезами, не в силах забыть твои сильные руки, которых мне так не хватает. Мне необходимо услышать твой голос! Услышать твое дыхание и ощутить твой пульс! Я безумна в своих чувствах к тебе... Я забываю про гордость, про свои желания и боль, когда думаю о том, что больше никогда тебя не увижу. Я готова простить тебе так много во имя любви, и все же я не совершенное создание бога... Я не могу простить тебе ее... Марию Хейз. Я не могу простить тебе трусости и малодушия, оттого что ты прячешь вашу связь и не признаешься мне в этом поступке! Но, возможно, я и это когда-то прощу тебе... Пусть и возненавижу себя потом, но я прощу. Нет поступка в мире, которого я не способна тебе простить и оправдать. Как же сложно все это признавать... Как сложно по тебе скучать! Ты так далеко, и я ненавижу Индию.
Я жду твоего возращения в форт. Я жду нашего разговора, но, боюсь, мне не хватит смелости говорить об этом, глядя тебе в глаза. Ты мой воздух, Дэвид. Ты мое желание смеяться и жить. Я без тебя не Элис, а лишь внешняя оболочка без души, которая не знает, куда ей двигаться без твоих указаний. Господи, всё это так постыдно и неразумно. Ты прав, когда называешь меня ребенком... Без тебя я действительно словно неразумное дитя. Всего боюсь, опасаюсь и ищу в толпе твою руку помощи. Помоги же мне и сейчас, любимый. Спаси меня от самой себя... Я погибаю в мрачных мыслях, я задыхаюсь от ревности! Не причиняй мне боль...