Я хочу тебе признаться...».
Дальше слова были беспощадно зачеркнуты чернилами, и Дэвид, как ни старался, не смог прочесть, в чём она хотела признаться. Отложив письмо в сторону, мужчина, сложив ладони домиком, поднёс их к лицу, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Он совершенно не знал Элис! Поверить невозможно, но эта чертовка ничего ему не сказала о своих подозрениях. Она так много страдала из-за пустоты, и чтобы это выяснить, ей всего-то нужно было честно обо всем поговорить с мужем... Проклятье! Дэвид вспомнил тот невыносимый период ее молчания и не мог поверить в происходящее. Выходит, она никогда не могла довериться ему всецело. Все это время, пока они были вместе, Элис скрывала столько секретов, что в конце концов это разрушило их отношения.
Письмо, написанное рукой Элис, больше не имело силы спасти положение, и Дэвид в порыве злости и беспомощности поднёс листок к огню свечи, презирая ее за слабость. Она так и не смогла ему довериться... Она не смогла обратиться к нему за поддержкой и объяснить, почему оказалась на его корабле. Несмотря на свою любовь, она не могла довериться Дэвиду, что причиняло ему глубокую боль. Пламя охватило письмо Элис, и Дэвид ощутил жгучую тоску в груди, когда его рука метнулась к огню, чтобы погасить его и спасти листок, хранивший пылкие признания жены. Почерневший листок бумаги так и останется с ним, как символичное напоминание о сгоревшей в огне жизни их любви.
Глава 132
Глядя на темные воды, несущие корабль, Батист Фабвье скорбил по тому, что ушло от него безвозвратно. Он был уже не так молод, чтобы спокойно взирать на перемены, захватившие его семью. Его честное имя оказалось под серьезной угрозой, и он ощущал, что маркиз Бичворт неизбежно снова вмешается в их жизнь.
— Дядя, поднялся ветер, и вам лучше пройти в каюту, — проговорил Филипп, протягивая мужчине плащ.
— Спасибо, мой мальчик, — ответил барон, ощущая, как его тело горит от усталости. Он испытывал к воде отвращение, считая её воплощением дьявольской угрозы, однако ради своей дочери он был вынужден отправиться в морское путешествие. — Скорее бы оказаться на берегу.
— Путь только начался. Я опасаюсь за жизнь Элис, и, признаюсь, мне тяжело увозить ее от мужа. Кажется, они, вопреки нашим опасениям, были привязаны друг к другу.
— Я не могу изменить своему слову. Закон и власть на стороне Де Креки.
— У нее ведь будет ребенок, — Филипп нервно провел рукой по волосам. — Иногда в самом деле лучше не вмешиваться в дела бога.
— Мне было невыносимо не знать, что с ней! Я должен был отыскать свою дочь. Никогда не забуду тот кошмар, когда я с ужасом представлял её изувеченное тело на парижских улицах. Благодаря милости Божьей она попала к порядочному человеку, но я еще не знаю, чем это обернется для нас.
— Вы думаете, милорд не смирился с происходящим?
— Ты не видел его глаз, Филипп? Он смотрел на меня с таким презрением, что я дивлюсь, как он выпустил нас живыми из форта.
— Джаррах верно указал на его обязательства перед короной, поэтому он не осмелится причинить нам вред.
— До поры до времени, Филипп, — с тяжелым вздохом ответил мужчина. — Я опасаюсь его ответных действий. Этот человек не из тех, кто спокойно отнесётся к оскорблению. Чего бы нам это ни стоило, мы не должны отдать ему Элис... Моя дочь — это всё, что у меня есть, и я не допущу, чтобы её у меня отобрали.
Филипп не понимал мотивов Батиста. Он действительно жестоко обошелся с жизнью единственной наследницы, но кто мог осудить решение отца?
— Я уверен, вы знаете, как действовать, дядя.
Батист усмехнулся, глядя в черные воды океана. Он размышлял о будущем. Де Креки не вечен, и однажды его богатство перейдет к Элис, которая останется с отцом, и он сможет управлять ее имуществом. В этот момент барон думал о себе... Точнее, о своей репутации, поэтому он так настойчиво требовал возвращения дочери в Париж. Эгоистичное чудовище в его груди считало Элис своим творением, и мужчина не мог допустить, чтобы она находилась вдали от него рядом с человеком, превосходящим Батиста по статусу и происхождению.
Всхлипнув, Элизабэт Флетчер поправила на спине фартук, стараясь взять себя в руки. Маркиз лишил её того единственного, что имело для неё значение в жизни. Возможно, милорд прав? И не только милорд... Разве она может помогать другим, если не смогла устроить свою жизнь? Лиззи сделала так много для фонда, но она не смогла доказать свою значимость. Ах, если бы рядом была Элис... Как бы девушка хотела, чтобы её присутствие смягчило сердце мрачного маркиза и убедило его в правильности решения, которое приняла Лиззи! Элис бы не оставила подругу без внимания, и она бы непременно за нее заступилась...