— Долго ты еще будешь хмурить брови? — недовольно спросила Пегги, ожидая, пока Лиззи приготовит для нее лимонад.
Улыбнувшись, Лиззи протянула ей стакан и постаралась скрыть следы грусти на своем лице. Сделав глоток освежающего напитка, Пегги сморщила нос.
— Да уж, сестрица, кто бы мог подумать, что твои старания в фонде признают пустыми! Знаешь, а поделом тебе досталось за всю твою упрямость!
Девушка сникла и, стараясь не обращать внимания на жестокие слова Пегги, вышла в сад, внутренне содрогаясь от происходящего. Семья считала ее неудачной, и Элизабэт не имела ни единого шанса добиться их признания. Интересно, как бы на ее месте поступила сама Пегги? А Элис? Стали бы они молчать, когда рушилась их судьба? Уж они бы наверняка высказали маркизу в лицо всё, что о нем думают! И они бы отстояли свои права перед высокомерной Марией Хейз, которая не позволила Лиззи собрать вещи и выгнала её из фонда сразу после получения должности. Господь, как же маркиз отдал Хейз фонд? Ведь в ней ни капли сочувствия и сострадания! Лиззи подумала о людях, которые из-за Марии больше не смогут получать продукты от фонда. Мария, конечно, не станет поддерживать индусов, не говоря уже о бедных мусульманах.
Тревожась за будущее обездоленных подопечных, Лиззи отбросила фартук и с твёрдым намерением направилась на склад, чтобы напрямик поговорить с маркизом Бичвортом и убедить его в своей правоте! Её туфельки звонко застучали по каменной брусчатке, когда она пересекала лужайку и давала распоряжение подготовить для нее карету. Бог свидетель, терять ей уже нечего, и потому она больше не станет молчать! Но, добравшись до склада, Лиззи растеряла решимость. Неприветливые матросы провожали ее сальными взглядами, пока она, оборачиваясь на кучера, спешила как можно скорее увидеть маркиза.
— Постойте! — раздался звонкий голос юнги Джона, который, сняв шляпу, направился к девушке. — Что вы делаете здесь?! Это неподходящее место для прогулок!
Лиззи, чувствуя себя сбитой с толку, тихо произнесла: «Я... дочь губернатора. Мне необходимо встретиться с маркизом». Хмыкнув, Джон скрестил руки на груди.
— Для таких визитов установлены определённые дни приёма. В четверг он готов выслушать посетителей! Всего доброго, мисс Флетчер.
Юнга и другие матросы открыто недолюбливали Гарри Флетчера, который частенько экономил на комфорте и безопасности людей в форте. Джон остался совершенно равнодушным к дочери губернатора.
— Пожалуйста, позвольте мне пройти. У меня срочное дело.
— Сказано ведь, приходите в четверг!
— Джон! — рявкнул офицер Райт, и юнга тотчас притих, отходя от девушки в сторону. — Что здесь происходит?
— Откуда мне знать? Ходят здесь всякие, как в парке, работать мешают!
Офицер, приблизившись, увидел Лиззи и, приветливо улыбнувшись, поклонился девушке.
— Мисс Флетчер? Я вас не узнал.
Облизнув губы, девушка отвела глаза в сторону. Её охватывало смущение из-за собственных неудач, но она постаралась совладать с собой.
— Я хотела увидеть милорда и переговорить с ним о фонде, но говорят, он принимает в определенные дни. Вероятно, будет лучше, если я приду в четверг...
— Следуйте за мной, мисс. Я проведу вас к маркизу.
— Не будет ли у вас потом неприятностей?
— Неприятности так или иначе всегда случаются, — отшутился Генри, проводя через длинный коридор.
Зайдя в кабинет маркиза, Лиззи растеряла храбрость духа. Сидя на стуле за дубовым столом, Дэвид сосредоточено изучал бумаги и выслушивал доклад казначея Адамсона.
— Милорд, к вам мисс Флетчер! — громко объявил офицер, получая от маркиза сердитый взгляд.
— Я занят.
— У леди важный разговор, и я обещал ей, что ты ее выслушаешь.
— С каких пор я исполняю твои обещания?
Казначей, хмыкнув, поправил сюртук. Видя мрачное настроение маркиза, Генри тяжело вздохнул.
— Что ж, мы зайдем позже... Мисс Флетчер как раз рассказывала мне, как она тоскует по Элис.
Глаза Лиззи округлились, и она сильно покраснела, видя, как дергается верхняя губа маркиза.
— Проклятье! Иди, Алфи, зайдешь ко мне позже!
— Как прикажите, милорд!
Добившись своего, Генри улыбнулся, занимая место у окна на своем любимом кресле.
— Мисс Флетчер, я вас слушаю, — строго проговорил Бичворт, складывая ладони на столе.
— Я... прошу прощения за беспокойство, но...
— Это всё, что вы хотели сказать?