Девушка тяжело дышала, обхватив себя руками. Она раскрыла секреты своей души и зашла слишком далеко. Тело её сотрясала сильная дрожь, и она чувствовала себя словно обнажённой под пристальным взглядом офицера. Да, отец все-таки прав: она действительно невероятная дура!
— Не молчите, — пискнула Лиззи, с трудом выдерживая его присутствие.
— Оказывается, я невольно причинял вам страдания.
— Я всегда болтаю глупости. Извините, но уже действительно поздно, и мне пора домой.
Лиззи повернулась на каблуках, но рука Райта коснулась её запястья, не давая уйти. Мисс Флетчер внезапно осознала, как близко он оказался. Она почувствовала тепло его тела и услышала его дыхание. Их глаза встретились, и в этот момент нечто светлое наполнило их сердца. Райт наклонил голову и приблизился к её зовущим губам; в этот миг его душа будто бы воспарила над фортом. Фляжка с водой выскользнула из рук офицера, когда он крепко обнял Лиззи за талию, притягивая её к себе ещё ближе.
— Я заметил вас, мисс Флетчер, — прошептал он, и у девушки закружилась голова, когда мужчина ее поцеловал. Растерявшись, она не знала, как себя вести, но это смятение длилось лишь мгновение... Ответив на поцелуй, несчастная Элизабэт позабыла обо всех тяготах, растворяясь в объятиях офицера Райта.
Ночь — самое тягостное время для того, кто потерял любимого человека. Днем маркиз Бичворт, окруженный делами и людьми, мог справиться с тоской по покинувшей его женщине, но ночь заставала его врасплох. Воспоминания и ревность душили маркиза, и он, задыхаясь от бессилья, нещадно напивался, желая прогнать темных демонов в душе. Мужчина так много пережил, что он едва мог осознать, что именно Элис стала причиной столь невыносимой боли в его сердце. Легкомысленная женщина вторглась в его душу и, смеясь, разрушила всё то, что было ему дорого.
Одиночество пожирало маркиза, и он, дойдя до грани безумия, был готов на любые абсурдные поступки, лишь бы вернуть в свою жизнь француженку с изумрудными глазами и наполнить свой дворец ее задорным смехом. Маркиз ждал ее возвращения... По-прежнему ждал и нелепо верил, что они будут вместе. И, пожалуй, впервые за всю его жизнь привязанность к женщине взяла верх над долгом и преданностью Британии.
Всем привет. ❤️ Дорогие мои читатели, большое спасибо за вашу поддержку и звездочки. Признаюсь честно, писать исторический роман непросто. Всё время приходится соблюдать нравы того времени и продумывать очень много деталей. ❤️Поэтому я очень ценю вашу обратную связь и стараюсь трудиться еще больше, тратя на книгу все свое свободное время❤️
Глава 137
Шло беспощадное время, которое никогда не останавливается, чтобы обратить внимание на тяготы людей и принести им облегчение. Разрушенная жизнь мадам Де Креки наполнилась смыслом, и характер ее преобразился. Теперь она действовала обдуманно, а не под влиянием эмоций и собственных прихотей. Её мысли и желания целиком определялись двумя маленькими сердцами, которые сумели усмирить её пылкий характер. Ален и Бринна внезапно украсили жизнь не только своей матери, но и Батиста Фабвье.
Узнав о том, что дочь удачно разрешилась от бремени, барон медлил с визитом в провинцию, словно заранее предвидел угрозу для своего сердца. Через сорок дней после появления детей на свет лорд Де Креки позволил семье своей супруги навестить малышей. Батист робко переступил порог спальни, где тепло мерцал огонь в камине, а у стены возвышалась просторная колыбель. Мужчина почувствовал, как горло пересохло от волнения. Еще совсем недавно он думал, что его дочь погибла, но теперь его жизнь обрела новый смысл. Голос Батиста дрожал, когда он обратился к Элис.
— Они здоровы?
— Да, папа, — ответила мадам, не сводя изумрудных глаз с лица барона
Наклонившись, мужчина взглянул на детей, и уста его растянулись в легкой улыбке, больше похожей на усмешку.
— Они слишком красивы, чтобы люди поверили в то, что их отец — безобразный лорд Де Креки.
— Никто не станет сомневаться, — вмешался Филипп, глядя на поразительно похожих друг на друга детей. — Все младенцы пригожие, но когда они достигнут совершеннолетия, лорд Де Креки уже упокоится в могиле, и истина останется только в наших сердцах.
— Говори тише, Филипп, — зашипела мадам, опасаясь, что слуги могут их услышать.