Порой Амур, пребывая в мрачном настроении, пускает стрелы в совсем неподходящих людей, и тогда вспыхивает любовь между теми, кто к ней совсем не готов. К такому настроению Амура никогда нельзя подготовиться заранее, и чувства застают людей врасплох.
Элис, пребывающая с капитаном в одной каюте, неизбежно прониклась к нему симпатией. Осуждая свою слабость, она пыталась подавить эмоции, но каждый раз, когда капитан оказывался в поле её зрения, её тело непроизвольно тянулось к этому сильному мужчине. Обаятельный и легкий в общении, он умел очаровать, и потому Элис острее воспринимала его плохое настроение. Ей хотелось видеть Дэвида улыбчивым, но он не стеснялся грубо выражаться и вести себя неподобающим джентльмену образом.
Неопытная в любви, она с трудом понимала его намерения и очень стремилась понравиться капитану. Преобразившись, Элис стала чувствовать себя увереннее, но, к ее удивлению, Бичворт стал ее сторониться. Он предпочитал контролировать ночную вахту и не появляться в каюте на отдых. Из-за этого француженка плохо спала: без Дэвида ее одолевали ночные кошмары и подолгу мучила бессонница. Она привыкла к его дыханию, к его сильному плечу... К его присутствию. Вопреки здравому смыслу она тянулась к мужчине, который вел себя так непредсказуемо.
«Уродину ему поцеловать хотелось, а красивую девушку — нет», — с тоской размышляла Элис, поддаваясь мрачным мыслям. Может быть, лицо ее преобразилось и она не во вкусе капитана? Ведь может сложиться так, что ему не нравятся блондинки или... скажем, француженки? Грустно вздохнув, лежа в кровати, Элис положила руки под голову и устремила взгляд на ночное небо за окном. Сегодня звезды и луна скрыты густыми облаками, оттого в каюте стоит кромешная тьма.
— Бичворт! — раздался грубый голос, и девушка вздрогнула, испугавшись внезапного вторжения. — Я вышвырну Макдональда за борт, он посмел дерзить!
Мужчина умолк, окутанный ночной тишиной. Пройдя к постели, он замер, прислушиваясь к женскому дыханию. Сверкнули глаза Элис в темноте, и Генри нахмурился, понимая, что друга в каюте нет. Странно, что не застал того на палубе. Наверное, они разминулись, когда капитан спустился в каюту матросов?
— Не трясись, я не буду тебя трогать. Мне не до постельных утех.
Все это время Элис боялась пошевелиться. Слова Генри ничуть ее не успокоили, и она вся сжалась, размышляя, как ей поскорее выскользнуть из каюты капитана. Где же Бичворт?
— Дэвид был здесь? Отвечай!
— Н-нет...
От досады Элис прикусила щеку изнутри. Проклятье, почему она не сказала ему, что Дэвид скоро придет?
— Где его черти носят?! — подойдя к столу, Генри с трудом зажег свечу. Взяв ее в руки, он вновь приблизился к постели.
Свет свечи наполнил комнату мягким теплом, и перед офицером предстала необычайно прекрасная девушка с глазами, сверкающими, как изумруды. Сердце мужчины забилось быстрее, когда напуганная Элис прижалась к стене, прикрываясь тонким одеялом Бичворта.
— Кто ты? Дьявол... Я во сне?
— Пожалуйста, — пробормотала девушка, и голос ее дрогнул от волнения. — Оставьте меня одну.
Растерянный мужчина сглотнул и опустился на край постели, не сводя глаз с француженки. Пламя свечи подчеркивало безупречные черты девушки... Какая чистая кожа! Мягкий изгиб бровей, изящная линия носа и невероятно пухлые губы, манящие согрешить. Рука Генри потянулась к девушке; вскоре он нежно вытер слезу с ее щеки и улыбнулся ей, не стремясь прекратить прикосновение.
— Не бойся. Я не причиню тебе зла. Скажи, кто ты?
— Элис...
— Элис? — Генри улыбнулся. — Кто же подкинул тебя в каюту Бичворта?
— С-судьба. Вы не узнали меня, месье?
Вглядываясь в её черты, Генри не мог поверить глазам. Неужели это та самая уродина? Французская шлюха? Но разве она не была до безобразия отвратительна? С другой стороны, кто ещё мог бы сидеть напротив него, если не она? Взгляд Райта коснулся её груди, и он узнал в ней женщину, напугавшую корабль.
— Глазам не верю, — признался офицер, убирая руку от её лица. — Кто же тебя заколдовал, моя прекрасная нимфа? И как ты очутилась в нашем злом мире?
Элис лишь пожала плечами. В тот миг она, охваченная паникой и страхом, не сводила изумрудных глаз с Генри, опасаясь его внимания. Вновь рука офицера коснулась её, и девушка ощутила тошноту, когда его тёплая ладонь учтиво сжала её запястье.
— Не бойтесь меня, я не причиню вам зла. Клянусь.
— Можно ли доверять человеку, который изначально проявил непростительную грубость?
Смутившись, Генри покраснел и, прочистив горло, поспешил отвернуться от девушки.
— Я сожалею.
Отстранившись, Элис освободилась от его прикосновений. Выглядела она расстроенной. Воспоминания о пережитых унижениях всё ещё не отпускали её, поэтому она не торопилась довериться офицеру Райту. Испытывая стыд, мужчина потушил свечу и вернул подсвечник на стол. В душе его поселились сомнения по поводу реальности происходящего. Ещё раз взглянув на француженку, он спешно попрощался и покинул каюту, злясь на своё поведение. Ситуация сложилась крайне неудачно, и Генри не мог найти подходящих слов, чтобы убедить её изменить своё мнение. Почему-то ему вдруг стало очень важно, чтобы Элис правильно его понимала и... чтобы она проявила к нему благосклонность. Так, неожиданно и молниеносно, к циничному офицеру пришла любовь. Отныне в сердце его начнётся агония, которую уже ничто не сможет победить.