Вдыхая густой аромат табака, Дэвид стоял у штурвала, когда его друг подошёл к нему с растерянным видом.
— Что с тобой, приятель? Ты похож на школьника, получившего оплеуху от учителя.
Всегда улыбчивый Генри вдруг нахмурился. Сделав несколько шагов, он убрал руки за спину и сердито взглянул на друга.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— О чем ты? — Дэвид еще раз затянулся табаком.
— О ней... Я видел ее, она прекрасна, черт возьми! Как такое могло случиться?
Теплая ночь показалась капитану холодной. Он не хотел обсуждать Элис. Проклятье, вот уже несколько дней капитан старательно избегает своей каюты, чтобы не встречаться с искушением.
— Где ты ее видел?
— В каюте! Где же еще? Я зашел за тобой, а там она... Девушка из снов! — От волнения Генри запустил пятерню в волосы. — Как такая красавица могла попасть на корабль? Если бы она попала в лапы матросов... Не могу об этом думать! Кто допустил такой беспредел?
— Не ори, — убрав коробочку с табаком в карман, Дэвид заметил, как офицеры навострили уши, и приказал им оставить их с другом наедине. — Лучше не распространяться о ней. Я планирую прибыть в ближайший порт, чтобы отправить её во Францию на другом корабле.
— Нет! — От злости Генри вспыхнул, словно огниво. — Ты не в себе, Бичворт? Любой уложит ее в свою постель... Да она в жизни не доберется до Франции целой и невредимой!
— Она шлюха. Поверь, такая сумеет хорошенько позаботиться о своей шкуре.
— Она женщина, Дэвид! Мисс Элис нуждается в защите и... в покровительстве.
Бичворт ощутил боль в желудке. Слова Генри действовали ему на нервы.
— Надо же, ты так заботлив. Не замечал ранее такой добродетели у офицера Райта.
— Она, — голос Генри прозвучал хрипло, — в твоей постели... Вы уже...
— Нет. Я не собираюсь ее трогать.
— Я хотел бы... взять ее под свою защиту.
— Генри, ты головой ударился? Какую защиту ей предлагаешь? Свидания в моей каюте? — во взгляде капитана промелькнула злость. — Все и так сложилось хуже некуда. Не усугубляй ситуацию глупыми порывами.
Ладони офицера сжались в кулаки. В его душе смешались тревога и радость от того, что Бичворт не обратил внимания на привлекательность Элис. Судя по всему, он не собирался проявлять к ней знаки внимания.
— Оставь мисс на корабле до прибытия в Индию. Мы сумеем уберечь ее от любопытных глаз. Я намерен предложить мисс Элис не только защиту, но и свое участие в ее жизни.
— Какое еще участие? Я не собираюсь терпеть ее в своей каюте до самой Индии. Она обуза, и твои слова дают мне право не сомневаться в принятом решении. Очнись! Ты еще не залез ей под юбку, а уже проникся благородными намерениями?
— Дэвид, я... Сам не понимаю, что происходит, но я чувствую непреодолимое желание защитить мисс.
Закатив глаза, Бичворт отошёл в сторону, обращая внимание на компас. Слова Генри ему не понравились, более того, они сильно испортили капитану настроение. Он не ожидал, что его друг окажется таким глупцом и решит... Дьявол! Он просто кретин, раз думает, что этой хорошенькой шлюхе нужна его защита. Вспоминая тот миг, когда Элис разыграла добродетель при их первом поцелуе, Дэвид испытал отвращение. Она хитрая вертихвостка, ищущая в жизни местечко потеплее, и, похоже, его друг растаял от ее чар.
— Ступай, Генри. Разговор окончен. Ты в самом деле не в себе. Отдохни. Утром все прояснится.
— Я отдаю отчет своим словам и уверяю: утро лишь укрепит мои намерения.
Поклонившись капитану, Генри направился в каюту офицеров, все еще беспокоясь о судьбе Элис. Ее испуганные зеленые глаза навсегда запечатлелись в его сознании, и он не мог устоять перед стремлением облегчить ее участь. Только бы Бичворт не упрямился и позволил доставить девушку в Индию...
Глава 20
Ветер подгонял морские волны, помогая кораблю «Святая Мария» держать курс к далеким берегам Индии. Всю ночь капитан не смыкал глаз, оттого выглядел изнеможенным и усталым. Вернуться в каюту оказалось сложнее, чем он думал. После того как французская уродина преобразилась, мужчина не мог преодолеть пагубное влечение к девушке. Но все же избегать своей каюты казалось глупым и неправильным. Вздохнув, Дэвид снял камзол и устало переступил порог комнаты, где теперь затаилось порочное искушение.