— Остановись! — крикнул Дэвид кучеру и, выпуская ладонь девушки, стремительно выпрыгнул из кареты, ища глазами свое прекрасное видение.
Множество веселых и легкомысленных дам направлялись ему навстречу, но среди них не было Элис... Она исчезла, растворившись в темноте. Ощущая злость, смешанную с разочарованием, Бичворт вернулся в карету, и, видя его суровый взгляд, никто из присутствующих не посмел обратиться к нему с расспросами. В голове его образовалась бесконечная кутерьма подозрений, и тело бросило в жар при воспоминании об Элис.
Пышные юбки заполнили огромный зал, освещенный сотнями свечей, когда маркиз Бичворт, проходя мимо гостей, рассеянно отвечал на их приветствия. Люди воспринимали его как героя, покорившего просторы дикарей, но он, в отличие от капитана Райта, не упивался славой. Дэвида лихорадило, и он, не обращая внимания на чету Дюран, искал среди напитков ром. Направляясь в Париж, маркиз, конечно, мимолетно думал об Элис, но не подозревал, что может увидеть ее здесь. Сделав большой глоток, мужчина прояснил мысли и почувствовал, как замедляется биение его сердца. «Она не могла быть той, кого я ожидал увидеть. Простушка из деревни не могла оказаться на таком изысканном вечере, я обознался», — пронеслось в его мыслях, прежде чем он услышал за спиной голос мисс Дюран. Улыбнувшись, она бросилась к маркизу, представляя ему свою знакомую, Моно Бланш. Симпатичная блондинка с пышной грудью изящно присела перед маркизом, стараясь завладеть его вниманием.
— Моно Бланш — жена полковника. Она замечательная женщина!
«И знатная потаскушка», — промелькнуло в мыслях Дэвида, когда он улыбнулся женщине, не сводящей с него томного взгляда.
— Я наслышана о ваших подвигах, милорд. И мне очень хотелось бы узнать вас ближе.
— У меня мало времени для близких знакомств, — ответил Дэвид, обжигая ее холодным взглядом. Она, понимая его немой посыл, переключила внимание на Маэлис, пересказывая ей последние новости Парижа.
Внезапно Дэвиду показалось, словно его облили кипятком, когда в конце зала он снова увидел мадам Де Креки. Громко смеясь, женщина позволила какому-то мужчине в синем камзоле увести себя на танец, привлекая внимание всех присутствующих к своему вызывающему платью. Пелена воспоминаний едва не ослепила Дэвида, когда он представил обнаженную Элис в своих объятиях. После нее у милорда в постели были и другие женщины, но ни одна не приносила ему такого же удовольствия, как бывшая жена. Разные лица окружали Дэвида, но он замечал в зале только Элис Де Креки.
Глаза его преследовали Элис, боясь упустить ее в толпе, хотя сделать это было невероятно трудно. Годы преобразили женщину, тело ее приобрело потрясающие изгибы, завораживая всякого, кто осмеливался смотреть на ее яркую красоту. Слегка оттолкнув мужчину, Элис игриво прикусила губу. Алые уста женщины что-то произнесли, отчего громко рассмеялся ее кавалер. Мадам явно получала удовольствие от вечера. Дэвид ловил каждое ее движение, каждый взмах ресниц, сходя с ума от буйства чувств, распирающих его грудь. Это была она... Живая и неповторимая, с вечной улыбкой на устах, француженка... Его француженка.
Неизвестная сила сжала его сердце, выворачивая душу наизнанку. Он жаждал, чтобы она увидела его... Он никогда еще ничего так сильно не желал, как ее взгляда в тот миг. Однако Элис даже не подозревала, что ее бывший муж находится так близко. Все ее внимание принадлежало поклонникам, которые, окружив женщину, пытались завладеть ее расположением. Вокруг играла музыка, она казалась еще моложе, чем прежде, и в какой-то миг маркиз стал подозревать, что это лишь плод его воображения, ибо настолько совершенной выглядела Элис. Кремовое платье, плотно облегающее ее фигуру, не давало простора для воображения. Она звала. Она притягивала. Она пленяла.
Маэлис заметила, что Дэвид пристально смотрит на незнакомку, и обратилась к миссис Бланш:
— Кто эта дама?
— Кто именно, дорогая? Та, что улыбается капитану?
— Нет, которая стоит рядом с музыкантами.
— Мадам Де Креки, — проговорила безэмоционально жена полковника, поджимая губы.
— Эта дама очаровательна, — произнесла спутница маркиза, сделав глоток шампанского, и перевела взгляд на Бичворта. — Улыбка у нее просто восхитительная.
Дэвид, все еще находясь в тумане воспоминаний, неопределенно кивнул. Элис казалась такой близкой и одновременно чужой, что он не понимал, чего ему хотелось сейчас сильнее: прижать ее к себе или навсегда покинуть Париж, проклиная эти изумрудные глаза. Вопросы парижан отвлекли мужчину, и он, стараясь овладеть собой, на какое-то время упустил мадам из виду.