Чета Милано, переехавшая во Францию из Италии несколько десятилетий назад, устраивала роскошные вечера, которые стали популярными среди местной знати. Несмотря на скромный дом, который нередко использовался в качестве залога для оплаты изысканных блюд и роскошных нарядов, семья Милано вела жизнь без особых забот. От финансового краха их спасали влиятельные гости, которые обожали посещать их приёмы и развлекаться там, невзирая на приличия. Бичворт сразу же обратил внимание на пёстрое разнообразие собравшихся. Среди высокопоставленных гостей можно было заметить художников и поэтов, которые, погружённые в веселье, временно забывали о своих манерах. В отдельных комнатах уединялись гости, склонные к любовным приключениям, и повсюду раздавался громкий, дерзкий смех парижанок, чьё происхождение вызывало сомнения.
— Я удивлён тому, что ты позволяешь Лиззи находиться здесь, — проговорил маркиз, гуляя взглядом по обнажённым декольте женщин. — Сомнительное мероприятие для благовоспитанной леди.
— Элис утверждает, что именно в этом месте обычно собирается большая часть придворных короля. Так что считай это политически важным мероприятием, — усмехнулся друг, пытаясь отыскать среди гостей бывшую жену Бичворта.
— Кстати, она, наверное, почувствовала, что милорд будет с нами, и не пришла, — пробормотала Лиззи, придерживая рукой непривычно глубокий лиф платья, которое выбрала для неё мадам де Креки.
— Нет, она здесь, — Бичворт заметил француженку, которая стояла на другом конце зала. Элис, облачённая в платье цвета изумруда, излучала свет в окружении сотни свечей, которые отражали сияние на её драгоценностях.
— Мы подойдём к ней, а ты пока займи свои мысли ромом, — предложил Райт, не желая спугнуть француженку неожиданным появлением милорда.
Позже Элис, стоя рядом с Генри и Лиззи, изо всех сил старалась не замечать, как её сердце бешено колотилось от присутствия в зале маркиза Бичворта. Холодный взгляд мужчины напоминал промозглую сентябрьскую погоду, но мадам де Креки не могла подавить желание время от времени сталкиваться с ним взглядами. В её венах пульсировала греховная и манящая истома, побуждающая к безумствам, однако Элис изо всех сил пыталась держать свои желания в узде.
— Какие ужасные духи, — проворчал Райт, вызывая у женщин смех. — Разве стоит подвергать себя такому обилию ароматов?
— Будь терпимее, дорогой, они стараются угодить мужчинам, — с улыбкой пробормотала Элис, отводя подругу в сторону, чтобы ей не наступили на юбку.
Лиззи не привыкла к таким масштабным вечерам и потому чувствовала себя чужой среди блеска высшего общества Парижа. Ей не хватало тишины и уюта форта Калькутты, но ради мужа она подражала нравам и современным вкусам французов. Райту нравился праздник, и он проникся духом свободы, погружаясь в новые для себя ощущения. Элис, видя дискомфорт подруги, всячески старалась её отвлечь, и ради неё ей пришлось отказаться от привычных для себя развлечений. Сегодня она не пришла на карточную игру и пока не притронулась к любимому шампанскому, не желая шокировать свою добродетельную подругу.
Зазвучала мелодия, нежно ласкающая слух, и Генри пригласил жену на танец, стремясь отвлечь её от тревожных мыслей. Возле Элис тотчас оказались кавалеры, приглашающие её на танец; она, кокетливо приложив веер к губам, пыталась выбрать, кого наградить своим вниманием. И вот она, соблазнительно улыбаясь, уже отдала предпочтение лорду в малиновом сюртуке, как в это же мгновение талию мадам по-хозяйски обняла рука маркиза Бичворта. Женщина вздрогнула, встретив его холодный взгляд, а он улыбнулся, наслаждаясь её реакцией.
— Мадам обещала этот танец мне, но, по-видимому, забыла, — Дэвид смерил соперника взглядом, и тот не осмелился противостоять человеку, превосходящему его во власти.
В центре зала мужчина склонил голову в поклоне, а Элис ответила грациозным реверансом, как было принято перед началом танца. Маркиз открыл его, и мадам, отложив веер, изящно подняла руку, сливаясь с кружащейся толпой. Маркиз не испытывал особого восторга от ритмичного танца, однако поспешил вмешаться, чтобы отвлечь французских кавалеров от Элис. В результате он втянулся в исполнение менуэта, который давался ему довольно сложно. В отличие от бывшего мужа, Элис танцевала с лёгкостью и грацией: её движения были плавными и быстрыми, и она не задумывалась о следующем шаге.