— Твои поступки сделали меня беспомощным, — хрипло произнес Дэвид, глядя будто бы сквозь нее. Он все еще не доверял ей всецело и потому осторожно открывал сердце. — Ты понимаешь, что у меня не было никого, кроме тебя, Элис? И ты оставила меня так жестоко.
Схватив Дэвида за ладонь, француженка давилась горькими слезами.
— Если бы спустя время я решилась тебе написать, изменило бы мое письмо хоть что-нибудь? Господин Аль-Маккави говорил...
Сжав челюсти, он резко вырвал руку из ее ладони, пронзив Элис ледяным взглядом, полным презрения.
— Не смей произносить фамилию этого человека! Никогда, слышишь?! Я знаю о вашей связи и о том, что он сопровождал тебя в Париж!
— И ты знаешь, что он спас нашу репутацию? Дэвид, он мог бы погубить нашу семью, но сохранил твое доброе имя.
— Не приписывай ему добродетелей! Будь моя воля, задушил бы его голыми руками!
— Господь позаботился о том, чтобы ты больше не беспокоился об этом человеке, — пышные волосы обрамляли лицо француженки, когда она со стеклянными глазами взглянула на огонь в камине. — Он умер несколько лет назад, отдав свою жизнь за меня и детей. Лорд де Креки еще был жив, и я часто ездила к отцу в Париж... На дорогах было небезопасно, и однажды на нас напали разбойники. Это было так ужасно, Дэвид... И тогда, откуда ни возьмись, появился Джаррах. Он спас нас, но его ранили... Господин скончался мгновенно, и я даже не успела выразить ему свою признательность.
Приложив ладонь к лицу, Элис задыхалась от боли в груди.
— Это был человек, достойный уважения, и он, вопреки твоим суждениям, ни разу не прикоснулся к моему телу. Я скорблю о его храбром сердце и верю, что он обрел покой в том месте, куда всегда стремилась его душа. Пусть он окажется в раю. Мы похоронили его в Париже по законам его бога, и я осмелилась положить кольцо вместе с его телом в могилу... То кольцо принадлежало его возлюбленной.
Голос Элис оборвался, но Дэвиду больше не требовалось объяснений. Он понял, какое кольцо имела в виду бывшая жена... Перед глазами у него возник старый ювелир, который долго оплакивал свою дочь и не хотел продавать маркизе ее обручальное кольцо.
— Извини, я этого не знал.
— Дэвид, ты многого не знал... Я не могла тебе признаться и говорить откровенно, потому что боялась тебя потерять. Ты винил меня в хладнокровии, считая циничной и самолюбивой женщиной, — француженка покачала головой, объясняясь с мужчиной сквозь слезы. — Но правда всегда заключалась в обратном. Я ужасная трусиха, и каждый раз робела перед тобой, потому что любила тебя всем сердцем. Неужели ты думаешь, будь у меня выбор, я бы предпочла жизнь с лордом де Креки вместо жизни с тобой? Жизнь без тебя — словно вечный бал у сатаны. Я не знала, что делать, и если бы не дети, твои дети, Дэвид, я бы давно предпочла исчезнуть из этого злого мира, окутанного несчастливыми судьбами.
Элис впервые раскрылась настолько искренне, и Дэвид слушал её, проникаясь глубиной признаний. Она возвела вокруг себя прочные стены, за которыми пряталась от правды, и теперь эти стены обрушились, причиняя ей боль.
— Я бы поверил тебе, если бы не встречал тебя на французских приемах, Элис.
— Они спасали меня от одиночества по ночам. И порой казалось, шампанское в самом деле могло заменить любовь... Если бы ты только знал, какие длинные ночи в Париже, когда рядом нет никого, кого можно обнять.
— Тебе некого было обнять? — Дэвид недоверчиво приподнял бровь.
Некоторое время Элис молчала, а после её выразительные изумрудные глаза коснулись скульптурного лица маркиза, и она отрицательно покачала головой.
— Нет... Ты ведь был в Калькутте.
Кадык Дэвида дернулся, и всё его существо стремилось к ней, как и прежде. Сидя перед ним на коленях, с растрёпанными волосами и грустными глазами, она казалась беззащитной и хрупкой, терзая сердце англичанина. Ещё совсем недавно он желал её погубить, а теперь хотел лишь одного — спасти.
Глава 153
Маленький росток надежды вырос в душе маркиза Бичворта, который желал добрых перемен. Элис нравилась ему, и с ней он многое прошел в жизни, потому новые трудности не оттолкнули мужчину, который все еще любил мадам Де Креки. Любовь его стала вдумчивее и осторожнее, но сила чувств нисколько не померкла с пройденными годами. Конечно, мужчина понимал, что они не смогут за один миг простить друг другу ошибки и легко начать отношения заново, но искренность Элис определенно пошла им на пользу. Маркиз свято поверил в то, что все еще можно спасти... Пусть и придется ему взамен принести жертвы.