Рядом с милордом стояла Лиззи и её высокий супруг — капитан Генри Райт. Взяв мужа за руку, женщина перенеслась в прошлое, с теплом вспоминая свою свадьбу в пыльном форте Калькутты. Конечно, их торжество проходило намного скромнее, чем свадьба маркиза, но Элизабет всё равно была счастлива. Теперь Лиззи с улыбкой вспоминала те времена, когда её мучили переживания из-за первой любви. Все её слёзы оказались напрасными, и она всё же обрела любовь Генри, который стал для неё понимающим супругом. Подмигнув жене, Генри прошёл вслед за маркизом, и гости поднялись, приветствуя жениха.
В воздухе витал запах ладана, играли скрипки, наполняя храм торжественной мелодией. Лиззи и Генри встали по разные стороны, выступая свидетелями; они искренне поддерживали друзей в важный момент их жизни. Вдруг в зале стало тише, послышались шаги. Трея, няня двойняшек, отошла в сторону, пропуская детей вперёд. В их руках были корзинки с лепестками, которые они намеревались рассыпать на пути своей матери к алтарю. С недавних пор маркиз Бичворт стал неотъемлемой частью их семьи, однако двойняшки до сих пор не подозревали о том, что Дэвид — их отец. Родители предпочли сохранить эту тайну, опасаясь злых слухов, и решили ничего не рассказывать детям до их отъезда в Англию.
Ален гордо задрал голову и шагнул вперёд, когда Бринна оцепенела от происходящего. Множество людей глядели на неё, и она, стоя с корзинкой лепестков, растерялась, желая превратиться в птичку и улететь отсюда навсегда. Губы её задрожали. По залу пробежал зловещий шёпот, и девочка сглотнула ком в горле, замечая на другом конце храма дядю Филиппа. Мужчина одарил племянницу строгим взглядом, поджимая губы, и она, испугавшись ещё больше, попятилась назад.
— Дитя, иди вперёд, — нервно подсказала няня, разочарованно вздыхая. — Люди ждут твоего выхода.
Ален остановился и посмотрел на сестру, жестом приглашая её идти за собой. Момент становился неловким и затянутым. Бринна была готова отшвырнуть дурацкую корзину в сторону и снять с головы удушающий капор, но её взгляд встретился с маркизом Бичвортом. Спустившись с помоста, милорд ласково улыбнулся девочке, удерживая её внимание.
Бринна почувствовала, как у неё свербит в носу, однако она постаралась сдержать слёзы, крепче сжимая корзину в руках. Вздохнув, девочка пересилила себя и сделала трудный шаг вперёд. Музыка заиграла громче, и она догнала брата, не переставая глядеть на маркиза Бичворта. И он, к её удивлению, внимательно следил за ней, молчаливо поддерживая и помогая преодолеть трудности.
— Лепестки, — шикнул брат, и Бринна, освобождаясь от пут страха, принялась раскидывать одежду цветов в разные стороны.
Дойдя до конца дорожки, двойняшки поклонились маркизу. Миссис Райт не смогла сдержать слёз от этой трогательной сцены. Поднявшись на помост, дети встали рядом со свидетелями, взяв их за руки. Ален испытывал удовольствие, находясь в центре внимания, в то время как его сестра пыталась справиться с дрожью, терпеливо ожидая конца церемонии.
— Всё хорошо, милая, — прошептала Лиззи, улыбаясь ребёнку сквозь слёзы. — Ты замечательно со всем справилась.
В следующее мгновение воздух в храме будто бы стал теплее: в зал вошла невеста, восхищая присутствующих своей красотой. Француженка выглядела безупречно. Одетая в пышное бледно-розовое платье, украшенное жемчугом, Элис держала отца под руку, подстраиваясь под его шаг. Её охватило беспокойство, и в какой-то момент показалось, что она вот-вот упадёт в обморок. Но тут она увидела маркиза, который, глядя на невесту, ожидал её у алтаря. Его серые глаза, словно спутники для её души, заставили женщину преодолеть волнение и следовать к мужчине, которого она уже очень давно считала своим мужем.
Остановившись у алтаря, барон засомневался и не сразу передал руку невесты жениху. С трудом преодолевая внутреннее сопротивление, он всё же позволил Элис соединить руки с маркизом и отошёл в сторону. Молодые поднялись на помост для церемонии, чувствуя, как трепет предвкушения охватывает их сердца. На этот раз свадьба проходила куда более пышно и торжественно, но в их сердцах навсегда остался трогательный образ обещаний, данных на корабле у берегов форта Калькутты.
Лицо маркиза оставалось серьезным, в то время как Элис краснела под ворохом розовой фаты. На её голове сияла роскошная диадема, усыпанная бриллиантами и сверкающими изумрудами. Скрипки стихли, и вскоре эхом раздался громкий голос епископа: