Покидая Францию, двойняшки окунались в новую жизнь, оставляя тайны прошлого своих родителей за спиной. Их маленькие сердца стремились к приключениям, и они не думали о тех, кто остался грустить о них на берегу. Плотнее завернувшись в толстый плащ, Батист с тоской глядел на корабль Бичворта, который однажды стал судьбоносным для его дочери.
— Благослови вас Бог, дети, — хрипло произнес барон и, возвращаясь в карету, с шумом захлопнул дверь. Всю жизнь Батист стремился подчинить дочь своей воле и получить выгоду от ее красоты. Его стремления оправдались, и до конца своих дней он влачил безбедную, но одинокую жизнь.
Уютно горели свечи, освещая лица двойняшек, специально для которых в каюте капитана к стене прикрутили дополнительную кровать. Звуки плещущейся воды и голоса матросов не потревожили утомлённых детей, которые быстро погрузились в сон, с нетерпением ожидая наступления нового дня. Их жизнь преобразилась, и на смену строгому барону с многочисленными запретами пришел маркиз Бичворт, который был удивительно добр и позволял детям открывать новые горизонты. Неустанно бродя по палубе, они всюду заглядывали и устраивали игры, которые очень веселили капитана Райта. На корабле Бичворта разрешалось смеяться, громко топать и задавать вопросы, и маленькая Бринна с благодарностью относилась к мужу матери.
С каждым днем она все больше привязывалась к маркизу Бичворту, к которому ее влекло с непреодолимой силой. После свадьбы матери девочке чудилось, будто она попала в сказку: иначе происходящее нельзя было объяснить. Впервые в жизни кто-то проявлял к ней столько искреннего внимания. Маркиз Бичворт не только позволял ей сопровождать его повсюду, но и часто хвалил за любознательность, серьезно ища ответ на каждый ее вопрос. Он не скрывал и не стыдился ее отстраненности от людей и каким-то немыслимым образом всегда оказывался рядом, когда на глаза набегали слезы. И самое главное — этот человек дарил тепло ее матери, отчего Элис стала мягче и спокойнее. Не оставался в стороне и Ален. Глядя на сестру, он тоже стремился сблизиться с маркизом и со временем стал видеть в нем друга, которому можно было признаться в постыдных шалостях.
Сидя на бочке и укутанная в плащ маркиза, Бринна с наслаждением вдыхала вечернюю прохладу. Девочке очень нравилось любоваться закатами, подолгу погружаясь в свои мысли, в то время как ее брат предпочитал проводить вечера в каюте рядом с матерью. Небо становилось все мрачнее, а это означало, что корабль приближался к Англии. Подойдя к дочери, маркиз облокотился спиной на бочку, вглядываясь в горизонт, где небо соприкасалось с водной гладью. В тот момент мысли Дэвида были заняты предстоящей встречей с королевой и тем, как Ее Величество отреагирует на отказ маркиза вернуться в Индию.
Внезапно раздался оглушительный раскат грома, похожий на рычание льва. Испугавшись, девочка прикоснулась к руке мужчины, и ее острый взгляд заметил, насколько сильно похожи их ладони. Девочка осторожно убрала руку, держа ее рядом с широкой ладонью милорда. Ее сердце заколотилось быстрее, и она тяжело задышала, осознавая главную тайну своего происхождения. Маркиз, почувствовав ее напряжение, взглянул в глаза девочки, и она, удивленная, приоткрыла рот.
— Вы мой отец?
Маркиз с серьёзным видом кивнул, как будто давно предвидел, что она произнесёт эти важные слова. Малышка не отрывала от него своих серых глаз и осторожно дотронулась до шеи маркиза, пытаясь осознать происходящее.
— Неужели это правда, милорд?
— Да, Бринна. Я твой отец, — маркиз слегка улыбнулся, и душа его воспарила над землёй, когда девочка крепко обняла его за шею.
Ком в горле мешал маркизу говорить, и Бринна не смела нарушить молчания, принимая, как много ей сейчас открылось. Тем же вечером обо всем узнал Ален, который от переизбытка чувств растерял аппетит к своим любимым запеченным яблокам с медом. Новость о том, что Бичворт — их отец, поразила мальчика до глубины души. Но еще большим ударом стало осознание, что однажды он унаследует титул маркиза и станет влиятельным человеком в Англии.
Дэвид с улыбкой посмотрел на Элис, чьи глаза наполнились слезами, пока она слушала рассуждения своих детей о будущем. Подойдя к ней, он присел на узкую кровать, которая снова служила влюбленным общим ложем. Обняв женщину за плечи, он притянул ее к своей груди, целуя в висок.
— Прости меня, Дэвид. Мне следовало рассказать им всё гораздо раньше.
— Всё случилось по воле Божьей, подружка, и не нам ли знать, что мы лишь орудие в руках судьбы?
Подняв изумрудные глаза на мужа, она нежно провела ладонью по его щеке.