— Дэвид! Ах...
Элис пронзительно и болезненно вскрикнула, почувствовав, как твёрдая плоть грубо вторглась в её чувствительное лоно. Неожиданная боль пронзила её внутренности, и она попыталась оттолкнуть капитана. Но он лишь сильнее схватил её за бедра, сделал ещё один толчок и, зарычав, замер. Элис чудилось, что прошла целая вечность, прежде чем Дэвид пошевелился. В его глазах тотчас вспыхнул гнев.
— Теперь терпи, — прошипел он и, обхватив её за талию, продолжил начатое.
Несколько слезинок скатились с изумрудных глаз Элис. Прекрасное личико искривилось от боли, но мужчина уже не мог исправить неизбежное. Погрузившись в сладостное желание, он довел начатое до конца, превратив юную деву в зрелую женщину. Ощутив приближение освобождения, мужчина успел извергнуть семя на её живот и отпрянуть в сторону. Дыхание Дэвида сбилось. Он дышал тяжело, пугая Элис своим настроением. Сейчас, обнаженная подле него, она не могла пошевелиться и осознать своих чувств. Вот и свершилось то, что она так старательно уберегала от других мужчин. Капитан Дэвид Бичворт забрал не только ее первый поцелуй, но и ее невинность...
Мужчина с недовольством посмотрел на бедра Элис. Он уже знал, что увидит там кровь, и догадки его подтвердились. Никогда ранее в его постели не оказывалось девственниц, и оттого он не сразу осознал, что произошло. «Только бы она не понесла», — пронеслось стрелой в его мыслях. Встав с постели и не смущаясь своей наготы, Дэвид направился к рукомойнику. Приведя себя в порядок, капитан пытался восстановить ясность мыслей в голове.
Взгляд его упал на Элис: отвернувшись к стене, француженка поджала ноги к груди и обхватила их руками. Сердце капитана сжалось, как в тисках. Проклятая сучка! Она всех одурачила... Намочив полотенце, Дэвид направился к ней, мысленно перебирая грязные ругательства.
— Элис...
— Я не желаю сейчас говорить.
— У тебя нет выбора.
Бичворт развернул девушку к себе лицом и, не обращая внимания на ее сопротивление, устранил следы крови на женском теле. Сдаваясь, она сцепила руки на обнаженной груди и, поджав губы, приняла унизительную процедуру. Рука мужчины коснулась ее живота, и у Элис перехватило дыхание, когда их взгляды встретились. Всё, что в момент страсти казалось правильным, теперь выглядело нелепым.
— Сколько тебе лет? — спросил он строго, напоминая в этот момент школьного учителя.
— Двадцать, — француженка сглотнула. — Можно мне одеться?
— Сначала мы поговорим. Я еще раз спрашиваю: сколько тебе лет, Элис?
— Восемнадцать, — прошептала девушка, закрывая глаза. По ее телу расползлась краска стыда. Как он осознал, что она его обманула?
— Ты убежала из дома?
«Господи, неужели он читает мои мысли?» — испуганно подумала девушка. Элис упрямо молчала, и тогда Дэвид ударил ее мокрым полотенцем по ногам, отчего она пришла в ярость. Приподнявшись, Элис поджала ноги к груди, спасаясь от его порочного взгляда.
— Проклятье! — Дэвид взбесился. — Маленькая дрянь! Ты должна была сказать мне о том, что ты девственница! Тогда бы я в жизни тебя не коснулся! Черт возьми...
Вне себя от злости, Дэвид потянулся к своим бриджам.
— Это не имеет значения, месье, — чопорно заявила девушка, но голос ее дрожал. Она храбро старалась преодолеть боль, вызванную произошедшим, но безуспешно. — Вся вина за случившееся...
— Заткнись! Где твои родители? Какого дьявола они допустили такое? Уму непостижимо! Я считал тебя шлюхой!
— Полагаю, теперь я точно стала такой, — губы девушки изогнулись в печальной улыбке, и несколько слез вновь упали на ее обнаженную грудь. — Так что вы не ошиблись...
Схватившись руками за голову, капитан подошел к широкому окну, сгорая от беспомощности. Она не шлюха! А это значит, слова девушки правдивы... Она дворянка и... Дьявол! Он обесчестил дочь дворянина и...
— Кто твой отец?
— Не стоит говорить об этом. Я же сказала: вина полностью на мне!
— Кто, сука? Отвечай!
— О-он барон...
Дэвид на мгновение испытал облегчение. Барон — не ровня маркизу по положению. В этот миг мужчине захотелось засунуть француженку в проклятый сундук и не доставать ее оттуда до конца путешествия. Как он мог быть настолько слепым? Она ведь даже целоваться толком не умела... а ее речь, манеры! Дэвид ощущал себя беспросветным глупцом. Почему он вообще принял ее за шлюху?